Книга Энциклопедия Человеческого Д***изма. Без согласования, страница 80 – Вадим Мартовский

— Очень похоже на объяснение человека, который решил спасти дом, оставшись в нём с канистрой бензина, — сказал Егор.

— Возможно.

— И вас это устраивает?

— Нет.

Она сказала это без нажима, без защитной интонации. Именно поэтому Алексей ей поверил.

Лидия посмотрела на Светину папку.

— Это ваш альтернативный материал?

— Да.

— Отправьте мне версию до двенадцати. Без фамилий. С верифицируемыми источниками, динамикой и перечнем мер, которые снижают напряжение. Если город хочет увидеть, откуда берётся «вариативность», пусть сначала увидит, что у неё есть канализация, тарифы и расписание автобусов.

Максим поднял голову.

— Слово «напряжение» в обновлённом словаре…

— Максим, — сказала Лидия. — Сейчас можно.

Он кивнул, но выглядел так, будто ему временно разрешили дышать без согласования.

Игорь поставил кружку на стол.

— Я подготовлю техническое приложение. Только сразу: никакой автоматической связи между частотой публикаций и характером влияния. Это статистически грязно. Активность может означать что угодно: местный чат, паника, волонтёры, один человек с бессонницей.

— Хорошо, — сказала Лидия.

— И никакой категории «координирующее поведение», если нет доказуемых признаков координации, а не просто похожих слов.

— Хорошо.

— И я хочу, чтобы это было записано.

— Запишем.

Егор медленно постучал пальцем по столу.

— Лида, а если они всё-таки потребуют двадцать?

Лидия на секунду отвела взгляд к окну. За стеклом виднелся внутренний двор института: курилка у гаражей, серый снег, который уже не выглядел снегом, и женщина из хозяйственного отдела, тащившая пакет с какими-то ветками для кабинета директора. Город жил своей обычной мелкой жизнью, совершенно не подозревая, что в одном из его зданий люди выбирают между словами и судьбами.

— Тогда будем решать, что именно мы можем им отдать, не отдавая людей, — сказала она.

Это была плохая фраза. Алексей понял это по тому, как она прозвучала: слишком честная, чтобы успокаивать, и слишком неопределённая, чтобы быть планом.

Лидия забрала папку с красной полосой.

— Через двадцать минут у меня совещание с куратором. Мне нужен черновик позиции. Света, Игорь, Егор — в малую переговорную. Максим, помоги сделать язык формально непроницаемым. Алексей…

Она задержалась.

— Алексей, останься на минуту.

Остальные начали расходиться. Егор, проходя мимо, бросил:

— Если тебя назначат главным по словарю, бери отпуск. Там уже не люди работают, там предлоги согласовывают показания.

Алексей дождался, пока дверь закроется.

— Что?

Лидия держала планшет обеими руками. В её спокойствии появилась едва заметная трещина.

— Твой служебный профиль… уведомление пришло не только тебе. Я вижу это в журнале доступа.

— И?

— Его сформировали ночью. Не наш отдел.

— Город?

— Не знаю. Но доступ стоит с внешнего контура.

Алексей почувствовал, как в животе холодеет — не резко, не кинематографично, а буднично, как от внезапно открытого окна.

— Что там?

— Я не вижу содержание. Только факт формирования и уровень допуска.

— Отлично, — сказал Алексей. — Значит, я теперь не сотрудник. Я контекстная траектория с повышенной чувствительностью.

Лидия не улыбнулась.

— Не открывай его с рабочего компьютера.

— Почему?

— Потому что не знаю, что фиксируется.

Она вышла, оставив его одного среди таблиц, кружек и терминов, которыми пытались обложить страх так плотно, чтобы он перестал быть заметен.