Книга Последняя станция — море, страница 114 – Алисия Роуден

Вера заметила, что он едва держится на ногах. Она поддержала его за локоть, но он отстранился и указал на третью дверь.

Без названия.

— Туда? — спросила она одними губами.

Он не ответил.

Костя подошёл к двери и осторожно коснулся стекла. В отличие от первых двух, оно было тёплым. На поверхности не отражались их лица. За ним не было ни комнаты, ни коридора, ни теней.

Только темнота.

Костя приложил к стеклу ладонь.

И сразу отдёрнул её.

На коже остался красный след — не ожог, а отпечаток маленькой детской руки.

Вера схватила его за запястье.

— Что ты увидел?

Костя покачал головой. Он смотрел на собственную ладонь, будто не понимал, откуда взялся отпечаток.

Потом медленно поднял глаза на Веру и показал жестами:

«Кто-то там».

Она указала на дверь.

«Кто?»

Костя сглотнул. На его лице появилась растерянность, сменившаяся ужасом.

Он произнёс беззвучно одно слово:

«Я».

Вера не сразу поняла.

— Ты?

Костя кивнул.

И тогда за дверью возник силуэт мальчика.

Он стоял спиной к ним, опустив голову. На нём была тёмная куртка, слишком большая для худых плеч. Правую руку он держал прижатой к боку. На ладони виднелись старые шрамы.

Костя отступил.

Силуэт не двигался.

Вера посмотрела на брата. Перед ней стоял мальчик, которого она только недавно узнала, — Костя, каким он остался на линии. Но за дверью находился другой Костя. Младше, испуганнее, словно ему было не двенадцать, а всего семь или восемь лет.

Он медленно повернулся.

Лица не было видно, но Вера узнала его по тому, как он наклонял голову, когда пытался рассмотреть что-то в темноте.

Костя закрыл глаза.

Андрей шагнул к нему, но Вера остановила отца.

Не потому, что понимала происходящее. Она просто вспомнила правила станции. Не отвечать на голоса. Не искать того, кто не звал. Не произносить имена.

За дверью мальчик поднял руку и приложил ладонь к стеклу.

Отпечаток на руке Кости исчез.

Вместо него проступили слова:

СВИДЕТЕЛЬ — ТОТ, КТО ОСТАЛСЯ ПОСЛЕ ТОГО, КАК ДРУГОЙ УШЁЛ.

Вера почувствовала, как холодеют пальцы.

Она посмотрела на Андрея.

Он стоял, опустив голову, и не пытался скрыть слёз. По его щекам текли две дорожки, но плач оставался беззвучным.

Вера вдруг поняла, что они всё это время задавали неправильный вопрос.

Они искали первого свидетеля, потому что система требовала подтвердить начало. Но свидетель не обязательно был тем, кто видел поезд. Не обязательно тем, кто открыл дверь. Возможно, свидетель — это тот, кто помнит последствия.

Кто остался жить с тем, что произошло.

Она повернулась к брату и взяла его за обе руки.

— Ты помнишь тот день? — спросила она одними губами.

Костя кивнул.

— Полностью?

Он помедлил, потом покачал головой.

— Что ты помнишь?

Костя поднял руку и указал на себя. Потом на Веру. Затем на отца.

Три человека.

Три фигуры.

Он коснулся груди, указал на дверь и сжал кулак.

Вера поняла только часть: Костя помнил, что открыл дверь. Но дальше всё распадалось.

Она достала из кармана записку отца и положила её на ладонь Кости. Тот прочитал, потом перевернул бумагу и внимательно посмотрел на почерк.

Его губы шевельнулись.

«Она сказала…»

Вера приблизилась.

— Кто?

Костя резко поднял голову. Впервые с момента, как они вошли на станцию, на его лице появился не страх, а злость. Он ткнул пальцем в записку, потом в Андрея.