Книга Последняя станция — море, страница 117 – Алисия Роуден

— На этот раз — да.

За дверью что-то тяжело упало.

И станция снова замолчала.

Дверь оставалась закрытой.

Андрей стоял неподвижно, словно боялся, что достаточно будет моргнуть — и голос вернётся. Костя не отпускал его. Вера держала отца за руку и чувствовала под пальцами холодную кожу.

— Ты знал, что это случится? — спросила она.

— Нет.

— Но ты уже слышал её здесь.

Андрей кивнул.

— Тогда я не знал, что она скажет. Я услышал её голос и решил, что линия наконец даёт мне возможность вернуться к ней. Я не думал о том, что она может быть приманкой. Я просто хотел открыть дверь.

— И открыл?

— Да.

Вера ждала продолжения, но отец замолчал.

— Что было дальше?

— Я не помню.

Она отвернулась. Это объяснение больше не удивляло, но от этого не становилось легче.

На столе мигнул экран.

ВОСПРОИЗВЕДЕНИЕ ЗАВЕРШЕНО.

ПЕРВЫЙ ГОЛОС ВОССТАНОВЛЕН.

ДОСТУП К СЛЕДУЮЩЕМУ УЧАСТКУ МАРШРУТА РАЗРЕШЁН.

Под надписью появился схематичный план станции. Красная линия вела от комнаты воспроизведения к платформе, а затем обрывалась у обозначения, которого Вера раньше не видела.

ЗАЛ ОЖИДАНИЯ № 0.

Рядом стояла маленькая отметка — круг с тринадцатью насечками.

Вера указала на план.

— Что это?

Андрей подошёл ближе.

— Я не знаю.

Костя посмотрел на обозначение, потом достал свой старый жетон. На его краю действительно было тринадцать насечек, хотя прежде Вера насчитала четырнадцать. Она сама пересчитала их сейчас, одну за другой.

Тринадцать.

Последняя насечка была не царапиной, а разрывом металла. Будто кто-то пытался сделать четырнадцатую, но не закончил.

— У тебя такой же знак, — сказала Вера.

Костя перевернул жетон. На обратной стороне, почти стёртая, проступала надпись:

ОЖИДАНИЕ НЕ ЯВЛЯЕТСЯ ВОЗВРАЩЕНИЕМ.

— Значит, нам туда, — сказал он.

— Возможно, — ответил Андрей. — Но сначала нужно понять, кто такой Миша.

— Ты правда не знаешь?

Андрей посмотрел на дочь.

— Я помню человека по имени Михаил. Но не того, кого ты думаешь. Это был мальчик. Он жил в нашем доме, когда я был подростком. Мы вместе ходили на станцию. Потом он исчез.

— Почему ты никогда о нём не рассказывал?

— Потому что не помнил, что он существовал.

Вера почувствовала, как по спине пробежал холод.

— Ты хочешь сказать, что забыл собственного друга?

— Я не знаю, был ли он другом. Помню только его имя и то, что однажды он перестал приходить. Мать сказала, что его семья уехала. Отец не поверил. А потом и я забыл.

Костя медленно сел на стул.

— А голос на записи?

— Я не знаю, почему он назвал его.

Вера посмотрела на лист, который лежал на столе. «Пассажир, названный Мишей, не доставлен на станцию». Если система сохранила эту запись, значит, Михаил не просто исчез из обычного мира. Его маршрут остался незавершённым.

Но почему его имя прозвучало в записи, сделанной в день исчезновения Кости, через три года после первого состава?

Вера провела пальцем по строке.

— Здесь написано, что просьба о возвращении остаётся активной. Кто-то всё ещё ждёт его.

— Или кто-то хочет, чтобы мы думали именно так, — сказал Андрей.

— Ты сам учил меня не доверять системе.

— Я учил тебя проверять факты. Это не одно и то же.

Вера посмотрела на отца. Впервые за долгое время в его голосе прозвучала знакомая твёрдость — голос инженера, который привык разбирать сложные механизмы, пока не находил причину поломки.