Книга Последняя станция — море, страница 126 – Алисия Роуден

Тянулись поля. Настоящие, с тёмными полосами вспаханной земли, редкими деревьями и покосившимися столбами вдоль старой железной дороги. На горизонте виднелись крыши небольших домов. В одном из окон горел свет.

Вера не верила своим глазам.

За всё путешествие она привыкла к пространству, которое притворялось знакомым, но никогда не совпадало с реальностью. Теперь поезд шёл через место, которое могло существовать на обычной карте. Она узнавала очертания холмов, заброшенные опоры линий электропередачи, даже старую водонапорную башню, которую видела в детстве, когда отец возил её на восточную окраину города.

Только башня должна была давно рухнуть.

А дома за ней — уйти под воду.

— Это настоящее? — спросила Вера.

Костя пожал плечами.

— Не знаю.

— Ты помнишь эти места?

Он прижался лбом к стеклу.

— Кажется. Мы ездили куда-то с папой. Ты сидела впереди, а я сзади. У меня была машинка. Красная, с белыми колёсами.

Вера улыбнулась.

— Ты потерял её на вокзале.

— Нет. Я отдал её мальчику.

— Какому мальчику?

Костя нахмурился.

— Не помню.

Вера хотела спросить ещё, но заметила, что за окном мелькнула табличка с названием станции. Она успела прочитать только два слова:

ВОСТОЧНЫЙ ПОЛИГОН.

Через несколько секунд табличка исчезла.

— Мы едем на восток, — сказала она.

Костя посмотрел на неё.

— Откуда ты знаешь?

— Поезд не случайно показывает нам эти места. Здесь было депо, где работал папа. Здесь дедушка искал линию. И здесь исчез Михаил Воронов.

— А если это не тот восток?

Вера посмотрела на него.

— Что ты имеешь в виду?

— В поезде всё время что-то выглядит знакомым. А потом оказывается не тем, чем кажется. Может быть, мы едем не на восток, а туда, где нам нужно что-то вспомнить.

Она не нашлась, что ответить.

В последние дни Костя всё чаще говорил так, будто успел прожить больше лет, чем ему было отведено. Иногда он казался старше Веры. Иногда — тем самым мальчиком, который когда-то бегал за ней по квартире и просил помочь с домашним заданием.

Она не знала, каким он должен быть сейчас. Не знала, сколько времени прошло для него на линии и что он помнил о своей жизни. И всё чаще боялась, что однажды он посмотрит на неё и увидит не сестру, а чужого человека, который случайно оказался рядом.

Вера пересела к нему.

— Кость, ты помнишь, что было до поезда?

— Иногда.

— Что именно?

Он задумался.

— Как ты собирала мне портфель. Как мама заставляла нас мыть руки перед ужином. Как папа чинил настольную лампу, а ты светила ему телефоном. Я помню, что у тебя была зелёная кружка, которую ты не давала мне брать.

— Она была моя.

— Ты говорила, что в ней чай вкуснее.

— Так и было.

Костя улыбнулся.

Потом его лицо снова стало серьёзным.

— А ещё я помню дверь.

Вера не стала уточнять какую.

— Я слышал маму, — продолжил он. — Но сейчас думаю, что голос был не совсем её. Как будто кто-то пытался говорить её словами, но не знал, как она обычно говорит. Я тогда не понял. Мне казалось, что если я открою дверь, всё вернётся на свои места.

— Ты был маленьким.

— Ты тоже.

Он посмотрел на неё.

— Ты ведь пошла за мной.

Вера опустила глаза.

— Да.

— Почему?

Она могла бы сказать, что испугалась за него. Что не хотела, чтобы он исчез. Что сделала бы всё, чтобы вернуть брата. Всё это было правдой, но не всей правдой.