Книга Последняя станция — море, страница 6 – Алисия Роуден

Вера знала, что не должна его читать. В архиве стояла пометка о частной корреспонденции, и её рабочий доступ не распространялся на личные сообщения отца. Но документ открывался без пароля.

Внутри было всего три письма.

Первое — от Андрея Соколова неизвестному адресату.

Я проверил координаты. Станция существует.

Второе — ответ без подписи.

Станция существует только для тех, кто помнит, зачем туда едет.

Третье письмо было отправлено в 23:39 14 октября 2032 года.

Я выхожу. Если не вернусь, не ищи меня на карте.

Вера прочла его несколько раз.

Она помнила день исчезновения отца. Помнила, как мать позвонила в полицию, как сотрудники пришли в квартиру и проверили шкафы, как долго говорили с соседями. Помнила собственный страх, который сначала был похож на возбуждение: взрослые бегали, звонили, собирали документы, а значит, случилось что-то важное.

Потом прошло несколько дней.

Мать перестала плакать при Вере и начала плакать в ванной, включив воду. Через месяц убрала отцовскую одежду. Через полгода перестала отвечать на вопросы. Через год сказала, что отец, скорее всего, погиб.

И только однажды, когда Вере исполнилось четырнадцать, мать произнесла:

— Если он хотел вернуться, он бы вернулся.

Вера тогда разозлилась и ушла из дома. Она гуляла по району до темноты, а потом сидела на остановке, пока не замёрзла. Ей казалось, что если она перестанет ждать отца, то предаст его. Но ждать человека, которого не было, оказалось отдельной работой. Она научилась делать её молча.

Теперь, семнадцать лет спустя, отец прислал билет.

И она не знала, хочет ли увидеть его больше, чем хочет наконец перестать ждать.

Вера закрыла архив.

На столе билет лежал рядом с клавиатурой.

Она посмотрела на время: 23:31.

Девять минут.

В коридоре снова появился Семён Ильич. Он прошёл мимо двери, остановился, вернулся и заглянул в кабинет.

— Ты ещё здесь?

— Да.

Он увидел открытый архив на мониторе.

— Ты всё-таки полезла.

— Вы знали, что отец собирался на эту линию?

— Нет.

— Вы знали, что он исчез в ночь на четырнадцатое октября?

— Да.

— И ничего не сказали?

Семён Ильич медленно вошёл.

— Я обещал твоей матери, что не буду рассказывать.

— Она умерла.

— Обещания от этого не исчезают.

— А люди исчезают.

Он посмотрел на неё. В его лице было что-то похожее на сожаление.

— Ты думаешь, я не искал его? Я проверял старые станции, депо, служебные тоннели. Я ездил туда, где его могли видеть. Но каждый раз находил только закрытые двери и людей, которые ничего не помнили.

— Почему вы не сказали мне?

— Потому что ты была ребёнком.

— Мне было десять.

— Именно.

Вера отвернулась.

— Вы знаете, где эта линия начинается?

Семён Ильич не ответил.

— Пожалуйста.

Он посмотрел на часы.

— Если я скажу, ты поедешь.

— Да.

— И если я скажу, что не знаю, ты всё равно поедешь.

— Да.

Семён Ильич тяжело вздохнул.

— Старый переход за восточным депо. Там раньше была служебная платформа. Её закрыли после наводнения, а потом засыпали вход. По документам там ничего нет.

— Как туда попасть?

— Никак.

— Семён Ильич.

— Через старый переход. Но если ты увидишь дверь с зелёной полосой, не открывай её.

— Почему?

— Потому что за ней не станция.

Он помолчал.

— И ещё, Вера. Если на платформе будет кто-то знакомый, не верь ему сразу.

— Даже если это мой отец?