Книга Рассвет русского царства. Книга 17, страница 35 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Пятеро всадников… идут к нам.

— Чьи?

— Что за глупый вопрос, — проворчала она. — Мне-то откуда знать? — она уже начала подниматься. — Лежи здесь.

Дальше всё сделали быстро. Кериса принесла из женской повозки длинное тёмное покрывало, и меня закутали в него с головой, как кутают старуху. На лицо легла чадра. Двое нукеров сняли меня с телеги, перенесли за неё, на кошму, и посадили спиной к колесу. Нурбану села рядом, вплотную, и поправила на мне край, чтобы не торчала борода.

— «Вот и дожил, — подумал я. — Боярин Строганов в чадре. Хорошо, что Касим не видит. А то решил бы, что его угроза уже сбылась».

— Сиди сгорбившись, — сказала Нурбану. — Ты слишком широкий для женщины. И не поднимай глаз, сквозь чадру их видно.

— Кто это может быть?

— Кто угодно. Урака в степи знают. Так что всё должно обойтись.

Хаким сел с другой стороны, чуть поодаль от меня. Тем временем Урак вышел вперёд, к краю стоянки, и с ним встали шестеро. Остальные нукеры делали вид, что заняты конями, и я заметил, что у каждого сабля переехала на ту сторону, откуда её удобнее хватать. Луки тоже находились в шаговой доступности, если быть точным, в саадаках, прикреплённых к сёдлам.

Неизвестные всадники спустились к нам придерживая коней.

Первый на рыжем коне, в халате с зелёным шитьём, при сабле и луке, остальные попроще. Он остановился шагах в двадцати от Урака, поднял ладонь и что-то сказал.

Иии… я его УЗНАЛ.

— «Твою мать! — подумал я. — Айдар».

Мурза Айдар, который взял меня в засаде вместе с Тимербеком, а потом отвёз в Хаджи-Тархан. Степь была большая, а встретились мы на одной и той же дороге.

Я не шевельнулся. Нурбану, видимо, почувствовала, как у меня напряглась спина, потому что положила ладонь мне на колено и прижала.

— Тихо, — прошипела она одними губами.

Мне оставалось наблюдать. Да и, если смотреть правде в глаза, то в моём нынешнем состоянии, я никак не мог воздать Айдару по заслугам. Тем временем Урак ответил Айдару поклонившись. Нурбану переводила мне шёпотом, а сама смотрела в землю, как положено женщине.

— Он спросил, кто мы и куда держим путь. Урак ответил, что он везёт в Сарай семь женщин из дома Сеид-Махмуда. Наложниц покойного хана. Новый хан отпустил их, и он взялся доставить их к родне.

Айдар покивал. Оглядел котлы, женщин, коней на склоне. Что ханских женщин везёт ханская стража, его не удивило… впрочем, а кому ещё это делать?

— Айдар говорит, слухи о смерти хана дошли и до него, — переводила Нурбану. — Говорит, какое несчастье. Сеид-Махмуд был велик, и он, Айдар, ел его хлеб. Говорит… — она запнулась. — Говорит, годы никого не щадят, и хан ушёл, как уходят старики, во сне. И это лучшая смерть для человека его лет.

Я сидел под чадрой и слушал.

Во сне. Как уходят старики. Значит, в степи считали, что Сеид-Махмуд умер от старости. Касим и карачи об этом позаботились. Кто из мурз пойдёт против отцеубийцы, если отцеубийцы нет, а есть молодой хан, которому отец передал трон, умирая на подушках?

Урак согласился. Кивнул, сказал что-то о воле Аллаха. Никто в балке не стал переубеждать мурзу. Каждый здесь знал, как умер хан, и молчал.

Айдар ещё раз посмотрел на женщин у котлов. Потом спросил.

— Он спрашивает, — сказала Нурбану, и ладонь у неё на моём колене стала твёрже, — не продаст ли Урак ему одну из наложниц. Любую. У него есть серебро и кони.