Книга Рассвет русского царства. Книга 17, страница 44 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Сзади надавили вторые ряды, и за ними третьи, всем весом трёх сотен коней, и то, во что упёрлось остриё, подалось. Ратмир увидел перед собой пустое место и вбил в него коня. За ним в дыру полетел весь клин, расширяя её, и линия татар разбилась на две половины.

Серого коня, на котором сидел седовласого воин в дорогих доспехах… курмышских доспехах он увидел вдалеке. Он смещался к юртам и его бегство прикрывали двое людей по бокам. Ратмир хотел дорваться до них, но не мог этого сделать.

Клин прошёл насквозь и вошёл в кочевье.

Юрты валились под конями. Копейные шли через них, не останавливаясь, и делили кочевье на две части, и люди побежали в разные стороны. Одни к озеру. Другие вверх по балке. А по флангам русские лучники пошли шагом, стреляя, куда бы татары ни бежали.

Ратмир развернул клин за кочевьем.

Это была самая трудная часть, и боярин на учениях за неё драл больше всего. Развернуть три сотни на скаку, не рассыпать, и ударить второй раз. Курмышские развернулись. Не так ровно, как на учениях, но развернулись, и второй удар пришёлся в ту половину, что бежала к озеру.

Ратмир в этом ударе потерял коня. Стрела, что сидела у того в шее, доделала своё, и конь лёг на скаку. Ратмир перелетел через голову, встал, и кто-то из вторых рядов уже вёл ему заводного. Он сел и поехал дальше. Запасное копьё осталось при нём.

Сотник, что хотел занять его место, вылетел из ряда… проехал несколько шагов и Ратмир увидел, что его сняли стрелой под шлем, в горло. Он видел это и не остановился.

После второго удара клина бой прекратился в бойню.

Татары рубились по двое, по трое, спиной к спине — их обходили и били с седла. Кто побежал к воде, тех Урак со своими встретил у самого берега. Нукеры били из луков в упор и казалось, что они не знают промаха. Кто поднял руки, тем рубили руки. Кто упал и просил смилостивиться, кололи копьём.

Ратмир искал старика. Кочевье было окружено и тому было некуда деться.

Нашёл он его у большой юрты, в самой середине кочевья. Седовласый воин сидел в седле, с гордо поднятой головой, сжимая окровавленное копьё, и вокруг него лежали трое курмышских.

— Сучёныш! — сплюнул Ратмир.

Ратмир подъехал ближе, и окрикнул своих телохранителей.

— Живым! — крикнул он. — Этого живым!

Он опустил копьё остриём в землю. Показал старику пустую правую руку. Тимербек посмотрел на него и что-то сказал. Ратмир не понял, и толмача рядом не было.

Потом старик ударил коня пятками.

Он рванул вперёд, прямо на Ратмира. Копьё у старика было направлено в грудь, Ратмир ушёл в сторону, и удар прошёл мимо. И тогда Тимербек бросил своё копьё. Просто разжал руку. Повернул коня и пошёл на Ратмира грудью, с пустыми руками, глядя ему в лицо.

Ратмир скорее на рефлексах, вбитых в него десятками сражений, поднял копьё, и старик сам подался всем телом вперёд и наконечник вошёл ему под рёбра. Тимербек взял древко обеими руками. Потянул к себе. Потом его руки разжались.

Он сполз с седла и лёг у ног своего коня.

Ратмир сидел с копьём в руках и смотрел на него.

— «Не пожелал сдаваться», — с уважением подумал Ратмир. Но жалости к нему не было никакой.

Он слез, вытащил копьё и со всей силы ударил по шее, после чего наколол голову на копьё.

Дальше был долгий день.

Раненых татар добили всех, и всех мужчин, кто мог держать оружие, тоже.