Книга Рассвет русского царства. Книга 16, страница 62 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Хорошо, — кивнул я. Честно, я порадовался такому серьёзному подходу.

Мурза отпил из чаши. Поставил её и, наклонив голову, произнёс.

— А теперь скажи мне, боярин, что всё это значит? Что за переговоры с Хасаном у тебя.

Я тяжело вздохнул.

Хоть послание было размывчатым, но я посчитал, что мурза заслужил правду.

— Хасан четыре года сидел у меня в Кремле, — сказал я. — Ты это знаешь.

— Знаю, — кивнул Кара-Булат.

— Перед тем, как отдать его литвинам, я предложил ему престол Большой Орды… но на моих условиях. Он берёт власть в Орде, а потом ведёт её под руку Москвы. Конец кочевью. Тамга в московскую казну. Конец работорговле. Взамен он получает Сарай, титул наместника, и мы держим его на троне, пока он держит слово. Литвины думали, что покупают себе ручного хана, который сожрёт Орду изнутри и ослабит Менгли-Гирея. Они и не ошиблись, только хан был не их. Казимир дал денег, Хасан на эти деньги собрал людей, братья его разбили, но не добили. Он ушёл за Волгу. Осенью мой человек нашёл его у Яика и отвёз грамоту, и если всё получится, то во время сражения он ударит братьям в спину.

Кара-Булат слушал, не моргая.

— С октября от него не было ни слова, — продолжил я. — Я не знал, жив ли он, и помнит ли, что обещал. Сегодня на льду он мне кивнул. Так, что никто не заметил… а прислал стрелу.

Мурза долго молчал.

Потом усмехнулся и покачал головой.

— Дааа, — протянул он. — Такого шага я от тебя не ожидал. — Он покачал головой ещё раз. — А ты, выходит, давно планировал поход на Орду. Ещё когда мы под Казанью стояли, а Хасан сидел в твоём порубе.

— Можно сказать и так, — не стал я вдаваться в подробности о том, что план созрел, когда Олелькевич прибыл в Москву.

— Честно сказать, воевода, — подумав произнёс Кара-Булат и посмотрел на жаровню, — я считал, что мы никак не успеем захватить Орду. Не этой зимой. Я думал, побьём их на льду, потому что с пушками не побить их нельзя, а дальше они разбегутся по степи, и мы будем гоняться за ними до весны. Потом, как дороги встанут, будем снова за ними гоняться. Так я думал… ведь степь широкая. Её можно бить, но нельзя взять. Но теперь… — он поднял на меня глаза. — Если Хасан и впрямь ударит в спину братьям, у нас есть шанс. Потому что тогда Орда не разбежится. Тогда у неё будет хан. Свой, ахматовой крови. И этот хан будет наш.

— Именно так.

— И он это понимает?

— Понимает. Он умный. Умнее братьев.

Кара-Булат кивнул. Потом, помолчав, добавил.

— То, что он умный, может быть как хорошо для нас, так и плохо. Помни об этом.

— Благодарю за совет, — слегка поклонился я. — Будут помнить.

После чего я поднялся.

— Я прошу тебя, мурза. О моих планах ни с кем не говорить. Ни с Шуйским, ни с Ярославом… и даже со своими. Пока не кончится бой. Потом можно будет.

Кара-Булат тоже встал.

— Эта тайна в надёжных руках, — сказал он. — Даю слово.

Мы обменялись поклонами, и я вышел.

Остаток дня тянулся медленно.

Я обошёл полки. Заглянул к Фёдору в лекарские сани, где он с Инной перебирал нитки и кипятил инструмент, готовясь к тому, что произойдёт на днях. Посидел с Шуйским и Ярославом за общим котлом. Потом проверил кухни. Всё было в порядке.

Наконец-то в небе поднялась Луна.

Ратмир ждал у крайнего гуляй-города.

Полусотня стояла за щитами, спешившись. Все в тёмном, как я велел, кольчуги под кафтанами, чтобы не блестели. Лица замотаны до глаз. Кони в попонах, морды обмотаны тряпками, как учил Кара-Булат, и ни один не фыркал. Арбалеты взведены, но болты не наложены, чтобы никто не выстрелил случайно. У кого были пистоли, те держали их под кафтаном.