Книга Рассвет русского царства. Книга 16, страница 78 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Ярослав рассказывал про поединок с Шейхом, и рассказывал не так, как Ратмир. У Ратмира копьё вошло с первого раза. У Ярослава конь споткнулся, копьё повело, он чуть не выронил его, и Шейх летел на него с раскрытым ртом и чуть ли не с саблей в зубах, и только чудо, что святой Николай направил остриё куда надо.

Мясо съели, хмельное выпили всё. Пели и пили. Я не помню, что, но было душевно и разошлись мы только за полночь.

Ярослав уходил последним. У выхода остановился и посмотрел на меня.

— Твоя затея с Хасаном спасла много русских жизней. — Он сделал паузу. — Но стоит ли ему доверять престол?

— Я тоже опасаюсь, — ответил я. — Мы вместе внимательно будем следить за ним. И если заметим, что Хасан ведёт двойную игру, то, — развёл я руками, — он подавится косточкой и умрёт. Но всё же я хочу, чтобы до этого не дошло. Хочу его руками орусить Большую орду, чтобы лет через двадцать, они тоже называли себя русскими.

— Ясно, — сказал он и вышел.

Когда все вышли, в шатёр прошмыгнула Ива.

— Ты где была? — спросил я.

— У Инны, — ответила она и добавила: — Не буду же я одна с пьяными мужами в одном шатре сидеть.

— Ты права, — сказал я. — Извини, что доставил неудобство.

— Да ладно тебе, брат. Мы победили, грех такое не отметить. — Ива улыбнулась, прошмыгнула на свой край шатра за занавеску и плюхнулась спать. Я тоже не стал тратить время, но перед этим приказал воинам, стоявшим на страже у входа, принести воды, и после того, как сполоснулся, я лёг спать.

Утром я пригласил Хасана к себе.

Он вошёл в шатёр, стряхнул снег с сапог и сел напротив, не дожидаясь приглашения. Ратмир встал у входа. Ива сидела в углу, чистила лук и делала вид, что её здесь нет.

— Ты спал? — спросил я.

— Мало.

— Я тоже.

Я налил ему горячего. Он взял чашу обеими руками, подышал над паром и только потом отпил.

— Муртаза у меня в клети, — сказал я. — К сожалению, живой. Шейх лежит рядом под попоной. Но я думаю ты и так это знаешь.

— Знаю.

— Что бы ты с ним сделал? С Муртазой.

Хасан поставил чашу.

— Зарезал бы, — ответил он. — Ночью. Чтобы утром нашли.

— Так делают в Сарае?

— Так делают везде.

Я покачал головой.

— Возможно, ты прав, но это не наш путь. Мне, да и тебе самому нужно, чтобы про тебя пели. Чтобы в глазах своего народа ты был героем. — Он нахмурился, я же сделал небольшую паузу и перешёл к теме, из-за которой его сюда пригласил. — Скажи мне другое. Если ты выйдешь против него один на один, с саблей, при всём войске. При моих, при твоих, при пленных. Как ты оцениваешь свои шансы?

Он долго смотрел на меня. Потом усмехнулся углом рта.

— Легко разобью.

— Не хвались. Я спрашиваю всерьёз.

— И я всерьёз. Муртаза старше меня на шесть лет и на два пуда тяжелее. Он хорошо рубит с коня, но в пешем бою он медленный. И вообще сабельный бой никогда не был его сильной стороной. Шейх-Ахмед… вот с ним бы я подумал, прежде чем скрещивать клинки. С Сайидом, павшим на Суре от твоей руки, я бы вообще сражаться не стал. Он был лучшим воином отца, и поверь, это не пустые слова.

Я кивнул, сказал.

— Тогда готовься. Сегодня до полудня состоится бой между вами.

Хасан кивнул и вышел. У самого выхода задержался.

— Ты хочешь, чтобы я убил брата на глазах у степи.

— Я хочу, чтобы степь увидела, кто из вас двоих лучший воин и кто достоин править, — ответил я. — И ты сам прекрасно понимаешь, что пока он жив, твоя власть неоднозначна.