Книга Рассвет русского царства. Книга 16, страница 80 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Под откосом кто-то крикнул. Коротко, злобно. Оцепление шевельнулось, послышался глухой звук удара и крик оборвался.

— Хасан выбрал жизнь, — продолжил я. — Для вас. Для ваших жён, которые ждут в аулах, и для ваших детей, которые не знают, что здесь было. Он выбрал, чтобы Орда осталась. Чтобы остались ваши стада, ваши юрты и ваша вера. Я не трону ни одной мечети. Я не трону ни одного муллу, который не поднимет на меня людей. Это моё слово, и слово это я даю потому, что Хасан просил меня об этом.

Это было не совсем так, но кто об этом знает.

— Сегодня Хасан выйдет против Муртазы. Один на один, при вас, с саблей. Я этого не велел. Он сам не захотел, чтобы брата его казнили русские, как разбойника. Он даёт брату умереть с саблей в руке, как умирают воины. И пусть Аллах рассудит, кто из них был прав.

Кара-Булат перевёл последнее и добавил что-то от себя. Я вопросительно посмотрел на него.

— Я сказал: слушайте, — шепнул он. — Иначе не поймут, что это конец речи.

Я кивнул и отошёл к краю круга.

Хасан вышел первым.

Сабля в правой руке, круглый щит на левой. Куяк без рукавов, чтобы плечи ходили свободно. Двигался он легко, как идут по своему двору. Встал в середине и стал ждать.

Муртазу подтолкнули в спину. Он дёрнул плечом, огрызнулся на воина и пошёл сам. Ему дали саблю, его же, взятую вчера в сугробе, и щит из ордынских трофеев. Он взял, взвесил в руках и, посмотрев на брата, что-то сказал на татарском.

Что он сказал, я не понял. Кара-Булат сказал мне позже, что Муртаза назвал брата собакой урусов и пожелал ему сдохнуть на цепи. Хасан не ответил.

После чего они сошлись.

Муртаза ударил первым. Сверху, как рубят с коня, и Хасан принял удар на щит. Второй удар пошёл сбоку, в бедро, Хасан отбил саблей и отпрыгнул, разорвав дистанцию. Муртаза быстро сблизился и нанёс третий удар, и снова сверху. Муртаза бил как молотом, и каждый удар был такой, что, попади он, разрубил бы куяк до рёбер.

Но он не попадал.

Хасан отходил по кругу. Влево, всё время влево, к правой руке брата, заставляя того разворачиваться. Муртаза разворачивался медленнее. Ненамного… на полшага. Но усталость копилась.

На четвёртом ударе Хасан не отошёл, а шагнул внутрь. Принял саблю Муртазы на щит, и тот треснул. Хасан сплюнул и бросил щит на снег. Словно освободившись от ненужной ноши, Хасан стал в разы быстрее. Или он специально двигался медленнее чем мог, чтобы усыпить бдительность брата… не знаю. В общем, свободной левой рукой он схватил Муртазу за запястье, и они закрутились на месте, и сабля Муртазы чиркнула по плечу Хасана. Я видел, как разошёлся куяк и как под ним появилась красная полоса. Неглубокая ссадина появилась на плече.

Хасан оттолкнул брата и отскочил.

Муртаза увидел кровь и пошёл вперёд. Быстро… слишком быстро для человека его веса, и я подумал, что вот он и сделал то, чего ждал Хасан.

Хасан ударил дважды.

Первый удар в щит, чтобы Муртаза поднял его и закрыл себе глаза. Второй снизу, из-под щита, поперёк живота, коротким и злым движением, каким режут, а не рубят.

В этот момент Муртаза замер и опустил щит. Посмотрел вниз. Куяк на животе разошёлся, и из-под него повалились кишки. Он сделал ещё шаг, уже без сабли, сабля выпала, и осел на снег, обеими руками держа то, что вываливалось.