Книга Рассвет русского царства. Книга 16, страница 88 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

А потом он сказал про полоняников. И тут по площади прокатилось недовольство. Было видно невооружённым глазом. Сарай жил за счёт рабства больше двухсот лет. В каждом богатом доме были русские. В каждом среднем один или два. Думаю даже Мулла соборной мечети, тоже держал.

Хасан сказал, чтобы до захода солнца всех доставили к воротам дворца. Кто приведёт сам, тому ничего не будет. У кого найдут после захода, тот будет висеть на своих воротах, и наследство его пойдёт казне.

На площади стояла тишины. И вот честно, я не понимал, чему они удивляются. Что мы, русские, придём сюда и оставим им своих людей? Нет, ну глупость же… Однако, как я уже говорил, ордынцы верили в своё превосходство.

Хасан повысил голос, спрашивая у толпы все ли его поняли, и кто-то что-то ответил, и уже скоро в задних рядах началось движение.

Русских стали приводить через полчаса.

Сначала по одному. Богатый татарин в собольей шапке вёл за собой двоих мужиков и бабу, все трое шли с опущенными глазами, и когда он ткнул в них пальцем и сказал что-то у ворот, баба заплакала. Она не верила, что всё это правда.

Потом пленников повели десятками.

К заходу солнца у дворцовых ворот стояло больше тысячи человек.

Стояли и не расходились, потому что расходиться им было некуда. У кого-то не было дома вот уже двадцать лет, у кого-то он был сожжён ещё при Ахмате. Стояли кучками, по говору. Рязанские с рязанскими, нижегородские с нижегородскими. Мальчишки, которых увели детьми и которые говорили только по-татарски. Бабы с татарскими детьми на руках — детей этих они не бросили, а принесли с собой, и стояли, прижав их, и не знали, что будет.

Я велел ставить котлы прямо на площади и всех кормить. Тех, кто не мог идти, отправлять к Фёдору. Остальных на ночь в караван-сарай на базаре, который был пуст, и приставить к ним сотню воинов в охранение, чтобы никто не вернулся за ними ночью.

Ярослав подошёл ко мне уже в темноте.

— Больше тысячи, — сказал он. — И это только город. А в степи?

— В степи тоже будут.

— Не все же выдадут.

— Нет. Не все.

Так и вышло.

Первых спрятавших нашли уже на следующий день. В городе спрятать русского было негде, город был набит казанцами, которые ходили по дворам. Спрятали в степи. Трое из тех, кто ушёл с площади первыми, вывели ночью своих полоняников за город, в балку в трёх верстах, где стояла зимняя юрта пастухов, и оставили там под присмотром своих людей. Рассчитывали, что через неделю русские уйдут и всё вернётся на круги своя.

Нашли их казанцы. Кара-Булат посылал разъезды по всем следам, что уходили из города ночью, след в балку был свежий и ясный.

Привезли всех. Полоняников в санях, а хозяев иначе.

Я велел так сам, и я не стану говорить, что решение это было лёгким. Каждого из троих привязали за ноги к седлу и волокли по снегу три версты до города, и там ещё через весь базар до дворцовой площади. Живыми. Снег в степи не мягкий, а лёд на улицах ещё меньше. К площади они доехали в крови и без кожи на спинах, а один так и вовсе издох.

Их повесили на дворцовой стене, в назидание остальным. И там же всё имущество переписали казне.

Ива смотрела на это, стоя рядом со мной, и молчала. Потом сказала:

— Их и повесить хватило бы.

— Нет.

— Почему?

Я долго думал, как ответить. Потому что понимал её. Я сам не любил того, что сейчас велел.