Книга Рассвет русского царства. Книга 16, страница 86 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— А если степь всё-таки плюнет?

— Тогда за твоей спиной будет стоять Ярослав с пятью тысячами, а летом встанет форт. И плевать она уже будет кровавыми слезами.

Он долго молчал. Потом поднялся.

— Хитрая лиса, — сказал он, и на этот раз без усмешки.

До Сарая шли шесть дней.

Волга ниже места сражения делалась шире, и лёд на ней лежал ровнее, чем под Казанью. Правда ветер по-прежнему бил в лицо, но снега стало меньше. Степь здесь была голая, и там, где у нас под ногами скрипело, здесь шуршало, и полозья шли легко. Кухни успевали. Правда обмороженных прибавилось на два десятка. Умер один раненый, из тех, кого везли в кадках с сеном. Больше никто.

Казанцы шли впереди и каждый вечер привозили новости.

Аулы вдоль берега стояли пустые. Юрты сняты, скот угнан. Кара-Булат сказал, что ушли дня за три до нас, услышав о бое от тех, кто бежал с поля. Никто не выехал навстречу и не встал поперёк льда. Снялись и ушли в степь, подальше от реки.

На третий день из пустого аула вынесли двоих русских.

Тела старика и мальчишки лет двенадцати. Их оставили в яме под настилом, когда хозяева снимались, и присыпали его снегом. Казанцы их нашли по следам собаки, которая крутилась у ямы и выла.

Я велел Кара-Булату разослать по степи гонцов из его людей, а Хасану из своих. С одним и тем же словом. Всякий, кто держит русского полоняника и приведёт его к войску сам, получит за него серебро и уйдёт живым. Всякий, у кого полоняника найдут, будет повешен на месте вместе со старшим сыном. Слово это доехало до аулов раньше нас, и на четвёртый день к колонне начали приходить.

По одному, по двое. Татарин ведёт за руку бабу в рваном халате, толкает её вперёд и стоит, ждёт денег. Другой приводит целую семью, мужа с женой и двоих детей, все четверо стоят и не понимают, что происходит, и муж прикрывает детей собой, потому что думает, что их сейчас будут делить. Я платил. Пусть недорого, но платил, при всех и сразу. Татарин уезжал в степь, и об этом узнавали другие. Таким образом я хотел спасти как можно больше людей. Меньше тратить сил на их поиски в степи.

К шестому дню при обозе шло уже больше трёхсот освобождённых.

Сарай показался утром.

Он стоял на левом берегу, на плоской местности, и… город был большим. Больше, чем я представлял. Стен и башен, как у Казани, здесь не было. Город был плоский, растянутый вдоль реки на несколько вёрст, с дворцами посередине и с лепящимися к ним домами, юртами, лавками и складами. Над крышами торчали минареты.

Кара-Булат говорил правду. Только на въезде с реки стояли остатки ворот: две глиняные башни с провалившимися верхами, между которыми когда-то стояла стена, но её разобрали на кирпич для дворцов лет сто назад, когда никому в голову не могло прийти, что на Сарай кто-то пойдёт.

Войско развернулось на льду перед городом.

Развернулось так, чтобы с берега было на что смотреть. Пушки вывели вперёд и поставили в ряд, все какие были, стволами на город, и сняли чехлы. Гуляй-города поставили за пушками, полки за городами. Стяг с ликом Спаса поднял Ратмир в середине войска. Слева, по берегу, шли пять тысяч Хасана под чёрно-зелёным бунчуком. Пленных остановили далеко позади и держали там, вне видимости, чтобы город не считал их своими.

И стали ждать.

Ждать долго не пришлось.