Онлайн книга «Рассвет русского царства. Книга 15»
|
Следующий пункт моей подготовительной работы были кузницы на санях. Их я велел сделать десяток. И вот они, в отличие от кухонь, вышли не такими тяжёлыми, потому что чугуна там было мало. Сани такие же, на осях. На них короб из досок, с глиняной подушкой на дне, а в коробе горн — обычный кузнечный горн, только маленький, выложенный кирпичом, с чугунным поддоном под уголья. Сбоку мехи, качать их можно с саней, стоя. Наковальня на дубовой колоде, а колода приболчена к настилу насквозь, чтобы не гуляла. Под наковальней ящик с инструментом, с клещами и молотками, с запасом подков и гвоздей. Уголь на отдельных санях следом, потому что угля кузница жрёт много, и вместе его не увезёшь. Смысл был простой. В походе ломается всё и постоянно. Слетает подкова — коня надо перековать, иначе он захромает за день. Треснула ось — надо перековать ось. Сломался полоз, лопнула скоба, погнулась сабля, разошлось кольцо на кольчуге. Кузница на санях подъезжала к сломанному, разжигала горн и чинила. На месте. Через час сани шли дальше. Без кузницы сломанное бросали или тащили до ближайшего города, где есть кузнец. А до ближайшего города в степи было… сколько там до Сарая? Вот именно… Десять кузниц на тридцать тысяч войска — это мало, я понимал. Но на десять у меня хватало и кузнецов, и угля, и саней. Больше не выходило. Оставалось надеяться, что мужики будут ломать не всё сразу. Григорию я тоже написал, но не для того, чтобы позвать его на войну, а чтобы он приехал в Александрийск на время моего отсутствия. А заодно привёз все буржуйки из Курмыша. Сколько там было, я не помнил. Десятка три или четыре, но в походе буржуйка — это жизнь. В шатре на десятерых, зимой… железная печка на ножках, топится чем угодно, хоть кизяком, хоть бурьяном, хоть соломой из обоза, хоть ломаными санями. Греет за час, весит правда много… всё-таки их тоже делали из чугуна. Но главное на лекарские шатры хватит, ну и себе одну поставлю. Я велел отправлять всё, что есть. Отец ответит недели через три. И, зная отца, ответит коротко, вроде: «Отправил. С морозами всей семьёй будем!» Я улыбнулся, поняв, что с собой он привезёт Глафиру и Ивана. Брат рос… — «Сколько ему уже? — подумал я и сам не поверил своим подсчётам. По всему выходило, что Ивану уже девять лет, ведь он родился в 1463 году. — Боже, как быстро время летит!» Но и это были не все мои приготовления. Очень важным пунктом был порох. Его я велел свозить весь в Москву. Бочки везли в Кремль, в сухие клети под каменными сводами, за тройной охраной, и каждую дьяки записывали в тетрадь. Зернёный отдельно, мякоть отдельно, потому что зернёный сильнее втрое, и путать их у пушки… себе дороже. Ядра и картечь лили на Строгановке между котлами. Гранаты снаряжали в Александрийске, под замком, и к сентябрю их вышло столько, что я велел строить второй погреб. То же касалось болтов для арбалетов. Их делали все, кто умел держать нож, даже дети, потому что оперить болт может и десятилетний. Наконечники ковали. Тетивы крутили. Всё это было работой, которая не кончалась, и я перестал считать дни, которые неминуемо вели к началу войны. В подготовке мне помогала Олена. И ей тоже было поручено одно важное дело. Воск… то есть то, что мы называли воском и продавали как воск, а на деле выходило у нас из сала… но не суть. |