Книга Рассвет русского царства. Книга 13, страница 74 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Оставался козёл. Рогач ходко тянул к дальнему краю поля, где чернел молодой ельник. Дотянет до ельника и поминай как звали.

— Ильдар, слева! — сообразил Иван раньше меня. — Отжимай от леса!

Ильдар свистнул и послал коня наперерез, широкой дугой. Заходил он красиво, срезая козлу дорогу к ельнику. Рогач шарахнулся от нового всадника, повернул вдоль опушки и подставил бок. Иван привстал на стременах. Я видел, как он выдохнул, повёл луком, выбирая упреждение…

Стрела ударила зверю под лопатку. Козёл пробежал ещё с десяток шагов на одном упрямстве и завалился в бурьян.

— ЕСТЬ! — заорал Иван так, что с ельника снялась сорочья стая.

Последняя косуля тем временем дала стрекача и растворилась между стволами. Гнаться за ней никто не стал, и я проводил её взглядом с лёгким сердцем. Пусть живёт. По весне принесёт приплод и будет кого гонять через пару лет.

Подъехали к добыче. Иван спрыгнул с седла и стоял над козлом тяжело дыша. Подъехавший Ильдар спешился рядом, и парни, не сговариваясь, ударили по рукам.

— Чистая работа, — сказал я, и не покривил душой. — Выстрел твой, Иван. Но зверя вы взяли вдвоём. Ильдар отжал его от леса, и без этого ты стрелял бы ему вслед до самого ельника. Запомните оба, в облаве, как и в рати, одиночек не бывает.

Парни расцвели.

— Ратмир, добыча на тебе, — повернулся я. — Освежевать по обычаю… печень добытчикам, туши к стану, поварам. И косуль прибери.

Ратмир кивнул и спешился, нож уже был у него в руке. Со зверем он управлялся получше иного ловчего. Спустить кровь и выпотрошить, не попортив шкуры, для него дело пяти минут. А я забрал парней, взял пятерых дружинников и повернул к крылу Марии Борисовны. С их стороны давно неслись крики, и крики были радостные. Похоже, жарко было и там.

Отряд мы нашли в полуверсте, на краю поляны.

Посреди вытоптанного круга лежали два секача. Оба матёрые, пудов по десять весом. Здоровенные клыки в ладонь. Вокруг гомонили литовцы, обсуждая что-то по-своему, дружинники Воислава держались тут же. Из лопатки одного кабана торчало копьё. Второй лежал со стрелой под ухом.

Воислав подъехал с докладом.

— Первого князь литовский взял. Принял на копьё с земли, сам, слуг отогнал. Крепко сработано, врать не буду. — Я кивнул, а Воислав продолжил. — А второго, — он мотнул головой в сторону, — второго Ива Григорьевна стрелой сняла. Секач на литовскую свиту развернулся, а она его с тридцати шагов под ухо уложила. Наповал.

Я нашёл глазами сестру. Ива сидела на Ветре пунцовая и изо всех сил делала вид, что ничего особенного не случилось.

Добыть секача взрослому мужу было ой как непросто. А тут девка пятнадцати лет.

— Видал⁈ — подлетел ко мне Алексей, сияя. — Ну и сестрица у тебя, Дмитрий! Я за саблю схватиться не успел, а у неё уже тетива пропела.

— Вижу, — ответил я.

Олелькович подошёл ко мне.

— Дмитрий Григорьевич, — он повёл рукой в сторону кабана, — такого выстрела я и от старых ловчих не видывал, а тут девица… она и бровью не повела.

Говорил он от сердца, без второго дна. Это отчётливо слышалось. Претендент в женихи Великой княгини набирал очки, и мне это, прямо скажем, нравилось всё меньше.

К слову, копьё из кабаньей лопатки литовец выдернул сам и сам же обтёр его пучком травы, слуг не подзывая.

Иван тем временем подлетел к матери.