Книга Рассвет русского царства. Книга 12, страница 13 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Я аккуратно опустил его ладонь ему на грудь и поднялся.

Вокруг уже собирался народ. Многие видели, что произошло, да только издалека, и никто не успел дёрнуться. Винить было некого. Разве что погибшего дружинника, что недооценил сына хана и глупо подставился, наверняка, под свой же кинжал.

— Этого, — я повернулся к ближайшим воинам показывая на тело нашего, — обмыть, обрядить как положено. Похороним с честью вместе с остальными.

Двое тут же шагнули вперёд.

— А этого, — я подошёл, выдернул кинжал, обтёр его о полу татарского халата, сунул обратно в ножны, — к пленным несите.

Сына хана подняли за руки и за ноги. Голова его моталась, и тёмная струйка тянулась за телом по вытоптанной траве.

Я пошёл следом.

Пленные были согнаны в низину за нашим станом, в стороне от шатров. Четыре с лишним тысячи, и по лесам их пряталось ещё больше, поэтому я был уверен, что количество пленных увеличится.

Толпу татар обнесли телегами, расставили караулы с арбалетами и копьями. Некоторое время на нас не обращали внимания, но когда тело сына Халиля внесли в круг и положили на виду, гул оборвался.

А потом началось. Сначала один, потом другой узнал, кого принесли. Татары поднимались на колени, тянули руки, выли. Голосили так, что у меня самого по хребту продрало, хоть я и навидался всякого. Они качались, били себя по бёдрам, кто-то рвал на себе ворот.

Выли, правда, не все. Часть сидела молча, угрюмо глядя в землю. Вероятнее всего, это были люди Ибрагима.

Я вышел вперёд, поднял руку. Дождался, пока вой поутихнет хоть немного.

— Кто говорит по-русски? — громко спросил я.

Сначала стояла тишина. Потом из толпы поднялись двое. Один в простой драной рубахе, второй покрепче, в добротном халате, перетянутом кушаком. Я указал на второго, потому как голос знатного будет выше простолюдина.

— Ты. Переводи мои слова, чтобы все слышали. Соврёшь, и я узнаю, у меня там, — я кивнул себе за плечо, — ещё толмач сидит. Понял?

Он сглотнул и кивнул.

— Это, — я показал на тело, — сын хана Халиля. И я надеюсь это последняя кровь, пролитая на этом поле.

Толмач затараторил. Я ждал, пока он закончит, потом продолжил.

— Его взяли живым, но, когда его вели ко мне для разговора, он бросился на сопровождающего его воина с кинжалом. Мой воин погиб, за это я убил сына хана. Он сам выбрал, как умереть.

— «Блин, я даже не подумал спросить, как его зовут», — мысленно я отругал себя. Но быстро успокоился. Это уже неважно. Учитывая, что здесь большая часть вчерашние крестьяне из ополчения, они тоже не знают, как звали сына хана Халиля.

Тем временем гул прошёл по толпе пленников.

— Слушайте теперь про живых, — продолжил я. — Ваши раненые, — я повёл рукой в сторону, где за станом стояли мои шатры с лекарями. — Наверное, вы уже знаете, что им начали оказывать помощь мои лекари. Но сразу говорю, не воспринимайте доброту за слабость. Пока что мы враги! А мёртвый враг бесполезен, в отличие от живого человека, который ещё на что-то сгодится.

Толмач запнулся на этом, с гневом глянул на меня.

— Вас будут кормить, — продолжил я. — Не досыта, врать не стану, но с голоду никто не сдохнет. А когда война кончится… А она кончится скоро и Казань падёт. Вы оказались слабее русский полков. И недавнее сражение на этом поле ясно показало это! — Я сделал паузу, огляделся по сторонам всматриваясь в лица казанцев. — В общем, тем, кто захочет, предложат службу Великому князю Московскому.