Книга Рассвет русского царства. Книга 12, страница 68 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Разошлись быстро. Я остался у рва и смотрел на пролом и баррикаду за ним. Телеги, брёвна, мешки с землёй. И тюфяки. Вот тюфяки меня и заботили больше всего. Дальность у них смешная, точность ещё смешнее, но каменный дроб плотный строй сильно покосит.

Ко мне подошёл Семён. Я молча показал ему на Ивана… князь стоял поодаль, у коновязи, в кольчуге. Показал и добавил два пальца к своим глазам. Следи, мол, в оба.

Семён кивнул.

И тут меня тронули за локоть.

— Возьми меня с собой, — попросила меня Ива.

— Куда? — спросил я, хотя прекрасно понял куда.

— В бой.

— Нет.

— Дмитрий…

— Нет, — повторил я. — Рано тебе в городской штурм. Это не поле, Ива. В поле ты врага видишь. А в городе стрела прилетает из окна, из-за забора, с крыши… и плевать ей, сколько лет ты тренировалась и как метко стреляешь. Будешь при Иване. Это тоже служба, и поважней многих.

Она надулась. Но не сильно… сама всё понимала, просто попробовать была обязана. А вот Иван, услышав наш разговор, откровенно повеселел. Даже плечи расправил. Ну да, конечно. Одно дело, когда тебя, Великого князя, держат в тылу одного. И совсем другое, когда рядом в тылу держат её.

— Пойдём, — буркнула Ива и пошла к Ивану. — Будем смотреть, как взрослые воюют.

* * *

Солнце только оторвалось от горизонта, когда я махнул рукой.

— Гуляй-города, ПОШЛИ!

Заскрипели оси. Шесть коробов, каждый тягой в пять коней цугом, поползли через настилы. За ними, шагах в двадцати, двинулись пешцы. Я смотрел, как колонны накрываются щитами…

Казанцы ждать не стали.

Со стены и из-за баррикады ударили тюфяки. Далеко ударили, с перепугу, и первые снопы дроба легли с недолётом, взбив фонтаны земли перед коробами. Камни простучали по передним стенкам гуляй-городов, как град по крыше.

— Идём, идём! — орали сотники. — Не встава-ать!

Второй залп лёг лучше. Я видел в трубу, как сноп каменного дроба накрыл край колонны владимирцев… там, где черепаха на кочке разошлась и между щитами открылась щель. Двоих снесло сразу. Но строй тут же сомкнулся и пополз дальше.

— Рыси! — крикнул я. — По баррикаде и по тюфякам… ОГОНЬ!

— БАХ! БАХ! БАХ! — двадцать стволов с наших позиций громыхнули вразнобой, и над полем поплыл пороховой дым.

Ядра пошли в пролом, и баррикада вздрогнула. Телега в её середине подпрыгнула и развалилась, брёвна раскатились, из-за вала долетел многоголосый вой.

Гуляй-города тем временем доползли на свои двести шагов и встали. Расчёты внутри уже работали. Из амбразур высунулись стволы, и короба окутались дымом.

— БАХ-БАХ! — били они парами, в упор, прямой наводкой.

Подъехали дальше и вскоре заработали арбалетчики. Из бойниц с раструбом, залпами, по команде. Стена напротив коробов будто облысела… только что между зубцов мелькали шлемы и луки, и вот уже никого. Кто высовывался пустить стрелу, получал три-четыре болта разом. Через полчаса казанские лучники стреляли уже не целясь, вслепую, задирая луки из-за зубцов. Стрелы сыпались на щиты пешцев дождём…

Баррикаду разбирали ядрами часа два. Слой за слоем, как я и приказывал… сначала верх, где сидели стрелки, потом середину. Когда за проломом вместо вала осталась груда битого дерева вперемешку с телами, я опустил трубу.

— Орудиям… СТОЙ! Лестницы к стене! Пронский… охотники в пролом! С БОГОМ, ВОИНЫ!