Книга Рассвет русского царства. Книга 11, страница 29 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Садитесь.

Я расположился напротив Кирилла, Мария Борисовна между нами, во главе стола.

— Итак, — сказала она. — Сегодня с разницей в один час прибыли нежданно-негаданно сразу две посольские миссии. Османы и венецианцы. И, судя по всему, они друг о друге уже знали, — добавила она.

Я подался чуть вперёд.

— Это как? Откуда такая уверенность?

Кирилл слегка кашлянул, привлекая внимание.

— Дело в том, Дмитрий Григорьевич, что, когда я провожал венецианцев, у меня была возможность услышать, как они между собой разговаривали и смеялись. Смеялись о том, что смогли обогнать османов.

Я молча кивнул и откинулся на спинку. Вот это уже интересно. Венецианцы знают, что османы на хвосте. Османы, надо думать, тоже в курсе, что венецианцы впереди. И оба посольства приехали в Москву, понимая, что встретятся под одной крышей. И всё равно приехали.

— Значит, мы им очень нужны, — сказал я.

— Именно, — сказала княгиня. — Поэтому и важно в каком порядке мы их примем. И что именно скажем тех кого примем первыми.

— Кто из них старше по чину? — спросил я.

— У венецианцев посла зовут Антонио, дальше я фамилию не запомнила. С ним секретарь* (от авторов: Segretari di stato (государственные секретари) — именно так должность в переводе с латинского и называлась) и охрана. У турок посол, не из высшей знати, но с грамотой от султана.

— Грамота, это уже что-то, — заметил Кирилл. — Венецианцы прислали грамоту?

— Прислали, от дожа, — ответила Мария Борисовна.

— «Значит, по чину равны, — подумал я. — Дож и султан в их собственных глазах друг другу не уступят. А для нас, по совести говоря, и тот и другой просто иноземные правители».

— Может, кто-то скажет зачем они вообще сюда явились? — спросил я. — До нас от Венеции, считай, полмира. От Стамбула чуть ближе, но тоже не за околицей.

Кирилл тут же улыбнулся уголками губ.

— Так известно зачем, Дмитрий Григорьевич. Пушки и порох. — Он сделал паузу, затем продолжил. — Ты на Сурской дуге шуму наделал на полмира. Войско Большой Орды разбито. Хан Ахмат и первый его сын убиты. Причём оба пали от твоей руки. Второй сын в темницы нашей сидит. И во всём мире считают, что всё это благодаря твоим орудиям. Более того, скажу… купцы про это в каждом порту языками молотят.

— Орудия, — кивнув, сказал я, — так понимаю, им нужны, чтобы взять верх в войне?

— Именно, — ответил Кирилл

— «Значит, и венецианцы, и османы приехали за одним и тем же. И каждый понимает, что второй приехал за тем же. И каждый боится, что я отдам не ему. Интересная ситуация вырисовывается!» — подумал я.

— Особенно венецианцы, — добавил Кирилл, будто услышав мои мысли. — У них дела сейчас идут совсем худо. В начале этого года умер Скандербег.

Я приподнял бровь. Имя я слышал, но подробности помнил смутно. Глав что-то говорил о нём. Вроде, албанский князь или очень близко к тому.

— Это который? — спросил я.

— Албанский князь, — подтвердил мои мысли митрополит. — Лидер сопротивления. Он без малого четверть века держал османов у своих гор. Венеция на него очень рассчитывала. Можно сказать, ставила.

— И как он умер? — спросил я.

— От малярии в городке Леже. Слёг и не встал.

— «Малярия, — мысленно покивал я. — Вот же судьба… был великий полководец, а уложил его комар».

— И какие последствия? — спросил я. — Для Венеции, для антитурецкого дела?