Книга Рассвет русского царства. Книга 11, страница 72 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Разумеется, этого не будет. Мне такие мастера самой нужны. А орудия, что льются твоими руками, уже пол-Европы держат в страхе.

— Моими, эм… матушка-княгиня, — пробурчал он. — Только не мои это орудия. Боярин придумал всё, а я лью.

— Скромничает, — тут же сказал я, — он уже давно превзошёл меня.

И ещё бы! Он этим каждый день занимается, а я когда последний раз хотя бы просто присутствовал на процессе выплавки? Честно, не помню.

Я продолжил смещать с себя внимание на Доброслава. Потому как готовился просить у Марии Борисовны то, о чём в тайне мечтает мой мастер.

— А отлить так, чтоб не разорвало при выстреле, вот где мастерство. — Я выдержал паузу. — На мой скромный взгляд, такого человека грех держать в простом звании. Светлело бы хозяйство, кабы за труды его наградить достойно.

Мария Борисовна не дура. Намёк она уловила сразу, и взгляд её на миг стал острым. Дворянство для мастерового… по сути, вчерашнего холопа, дело не пустяшное, такими грамотами не разбрасываются.

Но я не отвёл глаза.

— Подумаю, — сказала она. — Мастер и впрямь добрый.

Доброслав, кажется, и не понял, о чём речь. Хотя вру… всё он понял. И ещё усерднее поклонился, после чего я сделал ему жест головой, и он вернулся к форме, где металл уже начинал темнеть и схватываться.

Дальше я повёл их к сверлильным станкам. Тут вода с плотины крутила вал, вал через ремни гнал сверло, и оно медленно, со скрежетом, грызло остывшую чугунную болванку, вытачивая внутри канал. И было таких сверлильных станков уже целых три.

— Вот так из цельной чушки получается ствол, — провел я ладонью по болванке. — Льём сплошняком, без канала, а потом высверливаем. Так крепче выходит, чем если сразу полыми отливать.

Иван смотрел на ползущее сверло как заворожённый.

— Долго выходит?

— Долго, — согласился я. — По первости пробовали сразу с каналом отливать, но слишком много с изъяном орудий получалось. А так, хоть и дольше по времени, но всё равно экономнее выходит, чем по-старому лить. Да и, как я уже сказал, так они крепче выходят и вероятность того, что пушку на войне разорвёт, намного меньше.

Иван, кажется, уловил мою мысль и кивнул.

Далее мы прошли мимо помещения, где работали семнадцать кузнецов. К слову, у каждого кузнеца было по два подмастерья. И я доплачивал каждому кузнецу за то, чтобы те передавали науку свою по совести.

Тут ковали оси, обручи, закаляли и вытачивали свёрла, дорабатывали шестерни для колёс, подковы, скобы и многое другое. Иногда, когда выдавалось свободное время, они ковали элементы доспехов для моих воинов. И за это я платил уже со своего кармана.

А потом мы проходили мимо добротного сруба в стороне от остальных, и Иван, само собой, остановился.

— А тут что?

— Это моя мастерская, государь.

— Хочу посмотреть.

Я тяжело вздохнул. В мастерскую я чужих не водил, потому как там у меня лежали чертежи и наброски того, до чего здешним умам ещё доходить и доходить. Но отказывать будущему правителю я не стал. Тем более, что вряд ли он хоть что-то поймёт из моих чертежей.

— Идём, — сказал я. — Только прошу, князь, руками ничего не трогай. Там вещи очень хрупкие.

Иван закивал так серьёзно, что я едва не рассмеялся. Мальчишка рос с норовом… весь в отца, в покойного Ивана Васильевича. На меня пока голос не повышал, а вот иных бояр и слуг уже распекал так, что те втягивали головы в плечи.