Книга Рассвет русского царства. Книга 11, страница 76 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Потом к нам присоединился Пронский. К слову, поначалу я не хотел его приближать к себе. Потому как недавно узнал, что младшие братья Ивана Васильевича, да упокой, Господи, его душу, тоже решили идти в поход на Казань. И на то были основания, но к этому я вернусь чуть позже. В общем, суть в том, что я не знал, как Пронский будет себя вести. Раньше он уже пытался усидеть на двух стульях.

Но с первых минут его прибытия, я понял, что он избрал правильный путь…

— Дмитрий Григорьевич, — поздоровался он, слегка наклонив голову, когда мы встретились на площади в Кремле, — рать новгородскую разместил на Девичьем поле. Воинов привел отборных, не сомневайся.

— За то и благодарю, Дмитрий Андреевич.

Мы обнялись, а потом он махнул кому-то из своих, и к нам подвели коня.

Конь был хорош. Тёмно-гнедой, высокий в холке, грудь широкая, ноги крепкие. Я провёл ладонью по шее, и под пальцами перекатились мышцы.

— Это тебе, — сказал Пронский. — Помню я, что Бурана своего ты под Шелонью потерял.

Я покачал головой и нахмурился, вспомнив про своего первого коня.

— Да… — ответил я.

— Ну так пусть этот тебе послужит не хуже, — Пронский похлопал коня по крупу. — Кровей он добрых, от ногайских маток. Хотел себе оставить, но поездив на нём понял, что для меня он уже слишком резв.

Недолго думая, я взял повод, и конь шагнул ко мне, ткнулся губами в лечо, ища угощение.

— «Зараза, уже понял к кому в руки попал», — усмехнулся я.

— Спасибо тебе, Дмитрий Андреевич, — с благодарностью сказал я. Подарок был точно не из дешёвых. — Угодил так угодил.

Тем более, что Искра так-то принадлежала Алёне. Я и так уже изрядно ей пользовался.

— Как его зовут? — спросил я.

— Барс. — ответил Пронский. Я посмотрел на коня, наклонил голову и понял, что эта кличка ему очень подходит. Какая-то кошачья грация проглядывалась в нём.

* * *

Потом заявились послы из Казани, хотя, откровенно говоря, их я не ждал.

Прибыли сразу двое: один от Ибрагима, другой от Халиля. И вот это меня позабавило отдельно. Потому что Ибрагим с Халилем были братьями, и братьями, мягко говоря, не дружными. Именно они грызлись за казанский стол (престол) не первый год, делили улусы, переманивали мурз.

Глав мне про их свару докладывал исправно, и картина выходила крайне выгодная для похода. Ханство буквально трещало изнутри. И то, что послы приехали порознь, но с одной и той же целью, лучшее тому подтверждение. Каждый боялся, что брат договорится первым и за его спиной.

Двоевластие во всей его красе.

Мурыжить их не стали, и на следующий день назначили переговоры в Москве. Вечером поговорил с княгиней, обсудили линию поведения, и на следующий день она, сославшись на здоровье не пришла. Причём об этом мне сообщили за пять минут до начала встречи. У меня даже мысль промелькнула: правда ей нездоровилось или она просто решила снова на меня всё скинуть. Хотя в последнее время она этим не грешила… вроде.

Со мной были Холмский, Шуйский и Пронский. Все трое стали моими советниками в грядущем походе и сидели по правую руку, придавая делу вес. Послы говорили долго. Про дружбу, про древние обычаи, про то, что Казань Москве не враг. Я слушал и ждал, когда они дойдут до дела. Хотя, дело было простое, Казань хотела мира… любого, лишь бы не воевать сейчас.