Книга Рассвет русского царства. Книга 10, страница 25 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Я показал им обгорелый клок.

— Видели такой в день пожара? У кого такой бурдюк был с хмельным?

Рыжеватый прищурился и, почесав затылок, сказал.

— Ну… видел такой.

— Точно, — кивнул второй. — Парнишка с ним крутился.

— Какой ещё парнишка? — тут же спросил я, и Ярослав придвинулся ближе.

— Давайте, не тяните, — сказал он. — Двое погибли… вы же всё понимаете.

Рыжеватый кивнул.

— Это Ванька. Сын Игната, что в десятке Воронова.

— Воронова? — переспросил я.

— Ну, у него конь вороной, вот и прозвали так.

— И что Ванька тут забыл?

— Говорил, к Артёму идёт, в подмастерья проситься.

— Не понял… — сказал я с удивлением. — А чем ему в новиках плохо?

Рыжий переглянулся с товарищем, словно думая, отвечать или нет. И только я хотел прикрикнуть, как он начал отвечать.

— Не хочу я так про детей чужих говорить, но Ванька не в отца пошёл. Трусоват он и… — замялся он. — С гнильцой, что ли. — Рыжий посмотрел на меня. — Только отцу его, прошу, не говорите, что я сказал.

— За это не переживай, — сказал я. — Если сам не проболтаешься, и товарищ твой молчать будет, о нашем разговоре никто не узнает. Ты лучше скажи, про бурдюк спрашивали зачем он ему?

Дружинник помялся.

— Нет, но мы подумали, что бурдюк в дар несёт. Ванька с седмицу назад, может, меньше к Артёму приходил. Он тогда ему и отказал. Вот мы и подумали, что подмаслить хочет. В кузницах-то тоже неплохо можно жить.

Я кивнул. Винить стоявших на охране воинов было не за что. Бурдюк ведь не факел, мало ли кто с чем приходит. Досматривать всех на предмет хмеленого приказа не было.

— Понял, — сказал я. — Свободны.

Я сунул кожу в карман.

— Куда теперь? — спросил Ярослав.

— К Егору.

До избы Егора добрались сразу же. Во дворе крутилась девочка лет семи. Видимо это была его сестра, которую подмастерье очень любил.

— Егоза, — показался в дверях Егор, — бегом домой. Там тебя мать зовёт.

— Бегу, — обрадовалась девочка.

Я спустился с коня и подошёл к Егору, протянул ему руку.

— Егор, прости меня за поруб. Сгоряча и не разобравшись, уже дважды из-за меня страдаешь.

Подмастерье несколько секунд молчал и наконец, тяжело вздохнув, пожал мне руку.

— Да что там… Я сам понимаю. Пожар, люди погибли, надо было разбираться.

— Всё равно, прости. Я был не прав, и вину свою заглажу.

— Я б и сам хотел, чтоб всё иначе обернулось, — опустил голову Егор.

— Расскажи ещё раз. Откуда первый дым увидели.

Егор нахмурился.

— Как заходишь, рядом с верстаком. Сначала мы подумали от стены задуло, бывает. А потом резко… крыша сразу занялась. Сверху по потолку пошло. Мы побежали наружу, Артём первым бежал я за ним. А потом он резко развернулся и говорит: «сабля там, не брошу».

— Что за сабля? — спросил я.

— Артём тебе, господин, ковал новую саблю из стали, что ты в печи новой получил, — ответил Егор.

— Что было дальше? — спросил я.

— Я видел краем глаза, жар сильный стоял, дым валил отовсюду, я закашливаться стал. Думаю, он вернулся к горну, а потом что-то грохнулось. Я уже поворачивался, но Артём крикнул «беги», ну я и побежал. Думал, он за мной…

Егор шмыгнул носом.

В голове уже вырисовывалась картина произошедшего. Хотя, может, и это только мои фантазии. Но хлебное вино горит быстро. Кто-то… а скорее всего Ванька, плеснул под стену, поджег, и пошло снизу. Крыша занялась за секунды. Вот только проломленная черепная кость… Хотя, раз в кузнице был только Егор, то скорее всего, когда Артём кинулся за саблей, хлебнул угара и ударился обо что-то головой.