Книга Рассвет русского царства. Книга 10, страница 26 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Глупая смерть… хотя, в мирное время смерть почти всегда именно такая. Вот только, если бы не было поджога, Артём сейчас стучал бы молотом.

— Скажи, а Ванька к вам в тот день приходил? — спросил я. Решил перейти я к главному.

Егор поднял глаза.

— Приходил. Просился подмастерьем взять,

— Артём отказал?

— Да.

Я ждал.

— Ну, говори, как дело было? Как дело было, наверняка ты больше знаешь.

— В Олену влюбился он. Хотел через Артёма подобраться, — выпалил Егор. — Я… я сам таким был. Сразу видно такое и пару раз видел, как Ванька её взглядом провожает.

— «Ну вот мозайка и сошлась!» — подумал я. И тут же вспомнив, что Егор сабли из дамасской стали ковал, чтобы свадьбу сыграть.

— У тебя самого-то как? — спросил я. — Свадьба когда?

— Через две седмицы. С отцом Анатолием сговорился уже, обвенчает.

— Ну, вот и славно. — Я похлопал его по плечу. — Не серчай за поруб.

— Да что там. Как я уже сказал, всё понимаю. Жалко только на похороны не успел, но по утру, как меня сотник Медведев отпустил, сходил на могилу. Простился.

Я кивнул, тут же спросил.

— Кузница будет отстроена, пойдёшь ко мне кузнецом? Подмастерье ты уже перерос. Сабли, что ты выковал, не каждый кузнец сможет.

Особого выбора у Егора не было, потому как много секретов моих знал. Но лучше, когда человек по собственной воле принимает решение.

Егор улыбнулся.

— Да, конечно. — И тут же добавил. — Только ты, господин, перехваливаешь меня. До Артёма мне ещё очень далеко. Нет таких умений.

— Не переживай, я помогу, — сказал я.

— Спасибо, господин, — сказал он.

— Ну, вот и ладно. Пока будешь работать в кузнице у моего отца, что на его подворье стоит. Там инструмент весь есть. — Я сделал паузу, и серьёзным тоном сказал. — Только следи в оба глаза, чтоб ничего не загорелось. Я тогда не от большого ума поставил кузню внутри крепости. Но у меня и выбора особого не было.

— Хорошо, Дмитрий Григорьевич. Буду смотреть в оба глаза.

Мы поехали к порубу, и по пути я встретил Семена, которого отправил за Ванькой. Сам же с Ярославом спустился в поруб, где вскоре к нам присоединился Григорий.

Внутри было холодно, и я невольно отругал себя за то, что Егора тут так долго продержал. И на будущее сделал себе зарубку, Егора ни в чём без явных доказательство не обвинять. Мне правда было стыдно… но в тот момент… во время пожара, всё казалось несколько иначе.

Вскоре Семен и ещё двое дружинников привели парня. И сразу стало ясно, что из такого и впрямь воин справный не может выйти. Всё дело во взгляде, смотришь ему в глаза и понимаешь, что спину такому не доверишь. На вид ему было лет семнадцать, не больше, кучерявый, а лицо всё в прыщах.

Дружинники швырнули его на утоптанную землю, и тот сразу забился в угол. Я сделал жест рукой, и оба воина вышли, оставляя меня, Ярослава, Григория и Семёна с Ванькой.

Ванька поднялся на ноги, открыл рот, чтобы что-то сказать, но я не дал ему этого сделать.

— Ты поджёг? — спросил я без предисловий.

Он замотал головой так, что мне казалось, ещё немного и шею свернёт. — Нет! Не я, господин! Христом богом клянусь, не я!

Семён шагнул вперёд и без замаха ударил ладонью в челюсть. Но этого хватило, чтобы Ванька отлетел к стене и осел, хватая ртом воздух.

— Семён, — положил я руку на плечо сотника, — хватит. — После чего присел рядом с парнем на корточки. — А ты сядь, не поднимайся. А не то снова споткнёшься. У моего сотника рука тяжёлая, а у отца ещё тяжелее. Не ровен час, без зубов останешься. — Он кивнул, и тогда я произнёс. — Ну, вот и славно, давай тогда поговорим.