Книга Рассвет русского царства. Книга 10, страница 34 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Григорий попробовал это сделать и удивлённо поднял брови.

— И что теперь с ним делать? Его ж до весны не сковырнёшь!

Я повернулся к нему.

— В том-то и смысл отец, разве нет?

Он улыбнулся.

— Здорово придумал.

На работы были привлечены не только татары, но и крестьяне. Они начали обливать брёвна на стенах ледяной водой. Ведь именно стены в случае нашего поражения в поле станут последней защитой для жителей Курмыша.

Со временем ров, стены… всё превращалось в ледяную неприступную преграду.

Также дорогу к селитрянице я приказал засыпать снегом и утоптать, потом ещё засыпать. Теперь порох будем перевозить только в снежную погоду, дабы не выдать место его расположения.

Потянулись дни. Все были при деле, абсолютно все, но пока татар мы не обнаружили, хотя им рано ещё было быть. Пока лёд на Суре не встал, пока морозы не прошли, у нас ещё было время. По крайней мере я на это сильно рассчитывал.

Примерно через неделю ко мне на крыльцо зашёл Егор. Он протянул мне клинок.

— Это Артём его делал… — тяжело вздохнул он. — В пожаре он не пострадал. Тем не менее я его поправил, проверил. Сталь и впрямь очень добрая получилась. Не знаю, как так вышло. Может, из-за пожара, а может, Артём чувствовал, что клинок добрый будет. Я решил его доковать, доделать и отдать тебе.

— А как закаливал? — спросил я.

— В масле, как Артём учил.

Я достал клинок, и он аж звенел в руке. Сделав несколько взмахов, я вышел на крыльцо, нанёс несколько ударов по деревянной колоде, что использовал для тренировок.

Сабля и впрямь была хороша и, честно, я сомневался, что смогу повторить такое.

— Спасибо, Егор. В память об Артёме я буду пользоваться этой саблей, а клинок из дамасской стали оставлю запасным. — Вернувшись в дом, я поднялся наверх, залез в сундук, из которого взял семь рублей. Цена была более чем честная за клинок. И выйдя на улицу, я передал их Егору.

Кузнец внимательно посмотрел на меня.

— Это много, — сказал он.

— Я слышал, ты пополнения ждёшь. — Егор кивнул. — Вот и не отказывайся. Когда татар побьём, в Нижнем жене что-нибудь купишь. Авось и холопами обзаведёшься, что тебе помогать станут.

Егор посмотрел на меня и низко поклонился.

— Храни тебя Бог, Дмитрий Григорьевич.

Дозорный прибежал, когда я стоял над лафетом с Доброславом и пытался объяснить, почему крепёжный болт надо менять прямо сейчас, а не «после зимы». Спрыгнул с коня, едва не загремев на обледенелых ступенях.

— Боярин, — запыхавшись произнёс воин, — с севера к нам обоз идёт.

Я повернулся к нему.

— Сколько им до нас?

— Вёрст пять.

— Большой? — спросил я.

— Ну… — он замялся. — Немаленький. Заметил стяги московские и охраны много.

Я бросил болт Доброславу, и пошёл к воротам промышленного уголка, там забрал у слуги поводья Искры и понёсся в крепость. У ворот меня уже встречал Богдан.

— Слышал про караван? — спросил он.

— Да, — ответил я. — Пришли вести от разъездов кто такие?

— Вон, — показал рукой Богдан, — скачут сейчас, там и узнаем.

— Хорошо, но всё равно удвой караул.

— Ты чего-то боишься? — спросил Богдан.

— В Москве я как-то не успел обзавестись друзьями. Да и мало ли кто там под московскими стягами прикрыться надумал.

Обоз оказался… огромным. Сани тянулись до поворота дороги из леса, когда первая телега уже въезжала через ворота новой крепости. И сразу же один из всадников отделился и направился ко мне.