Книга Рассвет русского царства. Книга 10, страница 46 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Рада всех видеть. — Она взяла ложку, повертела в руке, посмотрела на нас. — Давайте уже отобедаем, садитесь. Не до церемоний сейчас.

Поначалу молчали. Только ложки стучали по мискам. И Шуйский решил проявить инициативу, поднялся с кружкой в руке.

— Великая княгиня, позволь…

— Не на пиру мы, — она посмотрела на него, и Алексей замер. — Тостовать не надо. Обычный обед, проведём скромно.

Шуйский тут же сел, немного обидевшись.

А когда первый голод был утолен, Мария Борисовна отодвинула миску. Обвела всех взглядом.

— А вы все тут живёте? — спросила она.

— Все, — ответил я за нас. — Пока есть возможность жить в уюте. Дом большой, места хватает.

Она помолчала.

— А я думала, — сказала она после непродолжительной паузы, — воеводы должны личным примером тяготы с воинами разделять. Чтобы дух креп в шатрах, а не в избах.

Шуйский нахмурился.

— Если будет твоя воля, Великая княгиня, — сказал он, — мы тут же переселимся. Шатры стоят, вещи собрать дело недолгое.

Мария Борисовна подняла руку.

— Да нет, что вы, — улыбнулась она. — Я тоже считаю, что незачем моим вернейшим людям мёрзнуть, когда есть крыша! Силы нам ещё понадобятся.

В этот момент в дверях показался Микита он поклонился и в согнутом положении подбежал ко мне.

— Боярин, баня истоплена.

Мария Борисовна встала, поправила платье.

— Тогда я к себе. — И уже у двери обернулась. — Спасибо за обед, Дмитрий Григорьевич, всё было очень вкусно.

Вскоре все начали расходиться. И за столом остались трое: я, Алексей и Ярослав.

— Алексей, — начал я.

— А? — поднял он на меня взгляд.

— У нас не было времени толком вчера поговорить, скажи, как там в Кремле-то?

Прежде чем ответить, он пожал плечами.

— Да, вроде, всё в порядке. Как и прежде, редко когда на Думе без споров бывает. В остальном, всё так же.

Я кивнул, и перешёл к главному вопросу. Мария Борисовна вела себя не так, как прежде. И мне хотелось понять в чём причина.

— А Мария Борисовна как справляется?

— Ну… — он задумался. — Держится. Но тяжело ей, это видно.

— Не приблизила никого? Советника, может, ближнего. Кто помогает с делами?

Шуйский поднял на меня глаза.

— В смысле?

— Ну… кто рядом, — избегая слово «любовник» спросил я. Но Алексей был непрошибаем.

Он смотрел, и я уж подумал, что он услышал скрытый подтекст, но…

— Нет у неё советников. Митрополит да я, и всё.

— Ясно.

После того, как Мария Борисовна вышла из бани, она сразу проследовала в свою комнату. И больше оттуда не выходила, даже на ужин не спустилась, послав служанку за едой.

Мария Борисовна сослалась на усталость, и никто её в принципе не осуждал. К слову, за столом даже как-то повеселее стало, ведь вскоре начнётся война, нужно было решать дела быстро, без оглядки на условности. Всем было не до подбора слов, а при женщине, хоть и княгине, это было сделать сложнее.

За обсуждениями все пришли к выводу, что завтра надо устроить смотр, а по его итогам распределить посты в войске. А именно кто каким флангом будет командовать, кто пойдёт в авангарде, кто останется в тылу.

Уже на рассвете всё пространство вокруг Курмыша зашевелилось. Сотни глоток надрывались, десятники выкрикивали приказы, воины строились в полки, кони ржали.

Смотр показал то, о чём говорил Холмский. Прислали дружины более-менее подготовленные, но не лучшие, что могли бы быть. Кто в добротной кольчуге, выкованной хорошими умельцами, а кто в стёганке, латаной-перелатанной, с заплатами из кожи и грубого холста. Видно было сразу, что послали тех, кого не жалко. Но выбирать было не из кого, всё-таки время поджимало.