Книга Рассвет русского царства. Книга 10, страница 84 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Третий противник попался серьёзный. В кольчуге, в добром шлеме… Он ударил копьём снизу, и древко моё треснуло. Я отбросил обломок, выхватил саблю.

— Ну, давай, — прошипел я.

Он усмехнулся и ударил сверху. Я ушёл влево, рубанул его по бедру. Стальная сабля не подвела и вошла в кольчугу, как раскалённых нож в масло.

— Кха… — охнул татарин, и я добавил по шее. Только тогда он повалился под копыта.

Искра, прикрытая доспехами, шла как танк. Она не пятилась, не пугалась криков.

Тесть рубился справа, и его неплохо прикрывали его воины. Он работал коротко, без замаха: сабля вверх, вниз, в сторону.

— Митрий! — заорал Семен. — Сзади!

Я нагнулся, и что-то прошло над ухом. В бою всё проходило слишком быстро. И я не успел заметить, как моего воина справа срубили, и враг успел зайти мне сбоку… почти за спину.

Я развернул Искру и увидел татарина с занесённой саблей, не успел добить замах, как тесть вылетел сбоку и татарская голова отлетела, а тело ещё секунду сидело в седле.

— Спасибо! — крикнул я, стирая попавшую кровь на лицо. Картина наверняка была ужасающей.

— Сочтёмся! — ухмыльнулся Андрей Федорович.

Тесть тоже был весь в крови. Своей или чужой, просто не разобрать. Шлем сбит набок, кольчуга в одном месте порвана, видно белую рубаху под ней.

Я огляделся по сторонам. Нас оттянули курмышские и нижегородские вглубь строя, и я увидел, что и левый фланг начал прогибаться. Но, что ещё хуже, Ахмат послал ещё тумен.

— Ратмир! — крикнул я в сторону холма левого фланга. К слову, именно он прикрывал наши орудия, находившиеся выше. — По прорыву.

Расслышал он или нет, я не знал. Но через две секунды бухнуло. Ближний тюфяк ударил каменным дробом почти в упор, под углом. Зацепил, наверное, и наших. Но прорыв захлопнулся.

— Андрей Фёдорович, цел?

— Цел, — тесть подъехал.

— БАХ-БАХ-БАХ! — загрохотали «рыси». Потом второй раз, а третий дать не успели, потому что татары отступили.

Я повернулся к тестю.

— Командуй смену передового полка. Рязанских и московских ставим, а углицких и волоцких в тыл, передохнуть.

Тесть кивнул, и когда мы возвращались на холм, с которого наблюдали за битвой, к нам подъехал Тверской. Судя по всему, он тоже побывал в бою.

— Холмского ранили, — сказал он

Я тут же обернулся. И увидел, как его уносили на носилках четверо дружинников.

— Насколько сильно? — спросил я.

— Стрела навесом, в плечо.

Я кивнул. Первый порыв пришлось унять, а именно броситься и самому провести операцию. Но этого было делать нельзя.

Честно, я выматерился не стесняясь в выражениях. Холмский был мне очень нужен здесь, без него будет тяжелее.

Тем временем я заметил, что из-за леса выезжают наши воины.

— Что у Ярослава? — тут же спросил я, хотя сам понимал, что все, кто сейчас были рядом, были со мной в бою. И не могли следить за обстановкой. Бледный послал одного из своих воинов, и тот вернулся очень быстро.

— Возвращается, — доложил воин и указал рукой. — С ним всё в порядке.

Я посмотрел влево. Точно, из-за леса выходила колонна. Между всадниками вели лошадей с переброшенными через сёдла телами. Много… сотни три, не меньше.

Ярослав подскакал минут через пять. Он был грязный, как чёрт, хотя уверен, я выглядел не лучше.

— Воевода, — ухмыльнулся он, оглядывая меня и тестя.

— Что у тебя? — тут же спросил я.