Книга Рассвет русского царства. Книга 8, страница 42 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Готовься, зятёк! — Ярослав крутанул саблей «восьмёрку». — Я нынче добрый, сильно бить не буду!

— Смотри, как бы тебя домой на щите не понесли, — усмехнулся я, вставая в стойку.

Начали.

Первые удары были пробными, прощупывающими. Сталь лязгала о сталь, высекая редкие искры. Я сразу почувствовал перемену. Ярослав стал жёстче и быстрее.

К слову, Степана я тут не видел, мелькнула мысль, пока я парировал косой удар.

— «Значит, сам тренировался. Или нанял кого-то ещё. В любом случае, молодец, времени зря не терял».

Но всё же… опыта ему не хватало. Я видел его замах за долю секунды до удара. Видел, как он открывает левый бок, увлекаясь атакой. Я мог бы закончить этот бой прямо сейчас. Поднырнуть под руку, обозначить удар гардой в челюсть или просто подсечь ногу. Три-четыре движения.

Мы кружили по снегу, поднимая белую пыль. Краем глаза я заметил Софью. Она встала со своей лавки и подалась вперёд, сжимая в руках платочек. Её глаза были прикованы к мужу. Она смотрела на него, как мне показалось, с гордостью.

И я понял.

Сегодня не мой день. Сегодня день Ярослава. День его триумфа, день, когда он должен быть орлом перед своей молодой женой, перед отцом, перед гостями. Если я сейчас уложу его лицом в снег, я потешу своё самолюбие, но испорчу ему праздник. Не по-родственному это…

Я сменил тактику. Стал работать вторым номером, давая ему пространство для атак.

— Что, Строганов, дыхалка сбилась? — наседая крикнул Ярослав.

— Мечтай! — огрызнулся я, отбивая серию быстрых ударов. — Я просто даю тебе фору!

Он повёлся. Пошёл в атаку, раскрываясь. Самое время.

Я специально чуть замедлил саблю выставив слабый блок. Сделал вид, что оступился на льду. Сабля Ярослава свистнула в воздухе. Я мог бы уйти, но остался.

Удар пришёлся в бок, по рёбрам, и даже через кольчугу, которую так своевременно предложил нам надеть Андрей Федорович, я почувствовал боль. Охнув, я осел на одно колено, и оперся на саблю.

— Есть! — заорал Ярослав, победно вскидывая оружие.

Толпа взревела.

— Победа! Княжич взял верх!

— Ай да, Ярослав! Ай да, молодец!

Софья захлопала в ладоши, её лицо сияло. Андрей Фёдорович крякнул от удовольствия, толкнул локтем соседа: «Видал? Моя школа!»

Ярослав подбежал ко мне, протягивая руку.

— Ты как, Дима? Не сильно я тебя?

Я ухватился за его предплечье и поднялся, морщась. Бок ныл знатно. Удар был честным, от души… я бы так не бил на его месте.

— Крепкая рука, — потирая ушибленное место сказал я. — Сдаюсь, твоя взяла.

— Ну, извини, увлёкся. Но ты тоже хорош был! Еле пробил защиту!

Я похлопал его по спине и пошёл к зрителям, забирая свою одежду. Алёна ждала меня с кубком сбитня. Она посмотрела на меня внимательным взглядом. В её глазах не было разочарования проигрышем мужа. Только тепло и понимание. Она видела, как я тренируюсь в Курмыше, как я стоял против троих сразу. Она знала, что я мог сделать.

Она едва заметно кивнула мне.

— «Спасибо», — читалось в этом кивке.

Я подмигнул ей и пока никто не видит, завёл её в дом, где никого не было, и с жадностью поцеловал.

— Даже не думай! — отстранилась она. — Сейчас я точно не дам тебе помять платье!

В этот момент из-за угла вышла Мария Борисовна. Мы поклонились ей, она остановилась на мгновение, будто хотела что-то сказать, но потом передумала и пошла на улицу.