Книга Рассвет русского царства. Книга 8, страница 63 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Господин, а с отцом твоим мы можем прибыть в Москву? — спросил дружинник.

— Так повоевать хочется? — спросил я.

— Ну, дак… — усмехнулся воин и переглянулся с товарищем. — Мы сколько под твоей рукой ходим, так всегда с добром возвращаемся с похода. А тут целый Великий Новгород.

— Понял, — сказал я. — Скажите отцу моему, что я приказывал вам вместе с войском Курмышским идти под Москву. — И сделав паузу, добавил: — Там найдёте меня, будет у меня к вам новая служба.

— А позволь узнать какая? — спросил воин.

— Вот приедете, и скажу. А сейчас готовьтесь в дорогу.

Вернувшись к костру, Семен встал рядом со мной.

— С ним всё?

— Так понимаю, у него в Курмыше семья осела? — спросил я.

— Да, — кивнул Семён, не проявляя ни капли сочувствия к жертве. — Жена есть, девчонка мелкая бегает, да и старики родители. Он всех своих за собой притащил, когда к нам на службу нанимался. Вот Лёва и не заподозрил неладное.

— Ладно, — сказал я, — на Лёву я не сержусь. Так ему и передай. — Семен кивнул. — Просто сам факт, что меня пытались убить, мне сильно не понравился.

— Поверь, это бы никакому человеку не понравилось, — сказал Семен.

Я тяжело вздохнул. Внутри скреблась моя проклятая человечность, так сказать, неотвязный остаток прошлого мира. Прямо сейчас я своим приказом обрекаю четверых людей на абсолютную нищету. Без кормильца зимой они банально пойдут по миру…

Семён уловил мои колебания. Его ладонь легла мне на плечо.

— Это был только их выбор, Дмитрий, а не твой, — сказал он. — Они сами виноваты. На чужое серебро позарились, за чужую жизнь взялись. И за это сейчас закономерно поплатятся. Но если ты перед остальными воинами прямо сейчас хоть каплю слабины покажешь…

— Ты сделаешь это сам? — перебил я его, не желая слушать правильные, но режущие по живому наставления.

— Конечно, — обыденно ответил Семён.

Он убрал руку с моего плеча, развернулся на каблуках сапог и зашагал к скулящему Роману. Ждать пришлось меньше минуты. За спиной раздался короткий, приглушенный вскрик, тут же перешедший в булькающий хрип. И вскоре хрип оборвался.

Обернувшись, я увидел, как двое дружинников молча волокли обмякшее тело за сапоги в глубь леса, ровно в ту сторону, где Лева давеча подстрелил злополучного жирного глухаря.

Время, оставшееся до рассвета, я проворочался не в силах сомкнуть глаз. А с первыми лучами солнца, я отозвал двоих дружинников и послал их назад в Курмыш, повторив наказ о захвате Глебова. Остальные воины спешно сворачивали лагерь, желая поскорее покинуть опороченное кровью место.

Дорога ожидаемо изматывала. Из-за бессонной ночи люди клевали носами прямо в седлах, поэтому следующую стоянку я объявил задолго до заката.

Дальше наш путь был ничем не примечателен. И на восьмой день бесконечного марш-броска впереди наконец-то показались устремленные в небо зубчатые стены Москвы.

Когда копыта Бурана застучали по настилу моста, нас закономерно остановили вооруженные стражники.

— Кто такие? — окликнул стражник, поигрывая длинным древком бердыша.

— Передай наверх, прибыл боярин Строганов, — бросил я, глядя на него без лишних расшаркиваний.

Сработало это как магическое заклинание. Ленивая вальяжность слетела с караула в доли секунды. Воин вытянулся струной и метнулся за ворота отдавать нужные приказы. Нас пропустили без малейших задержек. Пока мы въезжали на внутренний двор Кремля, я кожей ощущал разительные перемены. Люди спешно расступались. Бояре, купцы, мастеровые, суетливые дьяки, многие мгновенно узнавали меня, поспешно срывали шапки и отвешивали глубокие поклоны. Очевидно, слух о моем новом статусном назначении уже расползся по столице…