Книга Рассвет русского царства. Книга 8, страница 88 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Закончив с обмоткой, я крутанул саблю в кисти, проверяя баланс. Потяжелело изрядно. Шагнув на середину освещенной площадки, я встал напротив молодого ордынца. Мы синхронно качнулись. Разные школы, совершенно разные хваты, но одинаково опасная хищная пластика.

Я сделал короткий выпад проверяя его реакцию. Ткань глухо лязгнула о ткань. Звук удара получился ватным, лишенным привычного металлического звона. Степняк с места не сдвинулся, лишь лениво отбил мой клинок, мгновенно возвращая оружие в защитную стойку. Он изучал меня, а я его. Быстрый. И манера рубки у него явно кистевая, рассчитанная на мгновенные, секущие удары стяжка, а не на силовой пролом защиты.

Я резко сократил дистанцию, уходя влево, и нанес плотный рубящий удар на уровне его бедра. Парень играючи отскочил назад, пропуская саблю мимо. В то же мгновение он контратаковал, метя мне в плечо. Я поднял жесткий блок.

И вдруг, вопреки всему, что мне доводилось видеть, степняк, используя инерцию моего блока, как точку опоры, выкинул вперед ногу. Ботинок из мягкой кожи врезался мне прямо в живот.

В дыхалке неприятно ухнуло. Я отшатнулся назад, восстанавливая равновесие и жадно хватая ртом воздух. Ощущение было таким, словно я оказался в дешевом боевике про буддийских монахов. В этом времени и в этих широтах никто не использовал ноги для ударов в вооруженной стычке. Бойцы рубились сталью, толкались щитами, боролись в клинче, в ДОСПЕХАХ… и махать ногами…

Я выпрямился, чувствуя, как губы сами собой расползаются в широкой улыбке. Кивнул ему, открыто показывая, что оценил нестандартный прием. Ордынец растянул губы в ответном оскале.

И после этого темп рывком взлетел до небес.

Степняк взорвался серией молниеносных атак. Раз, два… слитные удары в область головы. Я едва успел отмахнуться. Третий удар пошел низом, целя под колено. Я разорвал дистанцию, прыгнув назад. Парень тут же крутанулся через левое плечо, выдавая хитрый финт с переводом клинка из-под руки.

Я инстинктивно выставил блок почти вслепую. Лезвия с глухим скрежетом столкнулись. Я почувствовал, как от силы этого столкновения грязная льняная обмотка на его клинке не выдержала и с противным треском расползлась, обнажая полоску тускло блестящей стали.

Мы отскочили друг от друга, дыша как загнанные лошади. Адреналин бурлил в крови, полностью вымывая остатки медовой одури. Я посмотрел на разодранную ткань его сабли, потом перевел взгляд на лицо парня. И мы одновременно, не сговариваясь, заржали в голос. Это был искренний смех воинов, которые выпустили пар и проверили друг друга на прочность.

Наш гогот заглушил топот бегущих сапог. Из темноты, привлеченные звоном клинков и криками, на освещенный двор вылетели кремлевские стражники. Пятеро ратников с вытаращенными глазами мчались прямо на нас, выставив вперед длинные древки алебард.

— А ну, клинки на землю! Стой, кому сказано! — истошно завопил старший дозора, видимо решив, что послы устроили резню прямо на гостевом подворье.

Я уже открыл рот, чтобы осадить ретивых служак, но меня опередил Семён. Мой сотник неторопливо отделился от группы татар, лениво почесывая бороду.

— Охолонись, — произнес он, делая останавливающий жест ладонью. — Свои тут, свои. Не суетитесь бестолку. Боярин с гостями выпили сверх меры, вот и решили дурь молодецкую показать. Чего расшумелись?