Книга Рассвет русского царства. Книга 7, страница 75 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Мария Борисовна подалась вперёд. Любопытство жгло её изнутри.

— У моего мужа… — начала Алёна. — У Дмитрия есть внебрачная дочь, — выпалила Алёна.

Мария Борисовна замерла, не донеся поднесённую было руку к лицу.

— ДООООЧЬ? — воскликнула Мария Борисовна. Она смотрела на женщин, и в её глазах читалась смесь недоумения и какого-то нервного веселья. Словно ей рассказали анекдот, смысл которого доходит не сразу. — Кха-ха… — закашлялась она, прикрыв рот ладонью, и посмотрела на Анну Тимофеевну, словно ища подтверждения, что ослышалась.

— Это что, шутка такая? Строганов? Но как? — всё ещё не веря услышанному спросила Мария Борисовна.

— Это правда, — тяжело вздохнув, ответила Алёна. — Вчера он мне сам об этом сообщил.

— Значит, правда… — прошептала Мария Борисовна.

У неё в голове никак не вязался образ Строганова, с образом гуляки, плодящего бастардов. Но, взглянув на лица своих собеседниц, она видела, что те не лгут. Да и тем более какой в этом смысл…

— Его дочь живёт у нас, — тихо добавила Анна Тимофеевна. — На втором этаже, в детской.

Мария Борисовна покачала головой.

— Вот уж воистину, пути Господни неисповедимы… — пробормотала она. — Строганов… Просто поверить не могу своим ушам.

Анна Тимофеевна внимательно посмотрела на Великую княгиню, слегка наклонив голову. В её взгляде проскользнуло что-то материнское, но направленное не на Марию, а в защиту своей племянницы.

— А что тебя так смущает, матушка? — спросил она с лёгкой хитрецой. — Он мужчина видный, воин славный, хозяйственный…

— Да нет, я ничего такого не имела в виду, — быстро, может быть, даже слишком быстро ответила она. — Просто… не ожидала услышать такие новости именно о нём. — Она сделала паузу, обдумывая услышанное. — И что он хочет от митрополита? Зачем к Филиппу-то помчался? Грехи замаливать?

Алёна подняла голову.

— Он хочет узаконить её, — сказала она. — Хочет дать ей своё имя. Чтобы она была не подкрапивница, а боярская дочь.

Мария Борисовна ненадолго замолчала, переваривая информацию.

— Да уж… — протянула она. — Характер у него, конечно… кремень. Другой бы спрятал, денег дал, да с глаз долой отправил.

Она посмотрела на молодую жену Дмитрия.

— Ну а ты? Как ты на это вообще смотришь? — спросила Мария Борисовна. — Не проще было бы отдать девку в монастырь, на воспитание? Или в деревню дальнюю? Зачем тебе этот крест?

— Дмитрий на это никогда не пойдёт, — покачала головой Алёна. — Он упёртый. Да и я, если честно… не смогу так. Дима вчера правильно сказал. Дети не должны отвечать за грехи родителей. Девочка ни в чём не виновата. Она просто есть.

Алёна выдержала паузу, а потом добавила тише.

— Тем более, если там разобраться, то и родители её были… жертвами обстоятельств. Ни в чем не виноваты по большому счёту. И мне кажется правильным закончить этот порочный круг богоугодным делом.

— А с этого момента поподробнее, — Мария Борисовна подалась вперёд, чуя, что за простой историей блуда скрывается что-то большее. — Кто мать?

Алёна тяжело вздохнула. Видно было, что ворошить это ей неприятно, но скрывать от Великой княгини смысла не было.

— Её звали Марьяна… Она и её муж, Ванька Кожемякин, были из простых. Они задохнулись в порубе, во время пожара в Кремле.

Мария Борисовна нахмурилась. Пожар в порубе… Тот самый, который устроили, чтобы вытащить Глеба.