Книга Рассвет русского царства. Книга 5, страница 116 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Я кивнул, понимая её чувства. Анна Тимофеевна Шуйская была не просто женой воеводы, она была близка к великокняжеской семье.

— Я тоже скорблю, — признался я. — Василий Фёдорович был мне… наставником. Во многом благодаря ему я стою сейчас здесь.

Немного помолчав, я решил успокоить княжну:

— Знаю, это слабое утешение, но Иван Васильевич, прежде чем отправиться на Девичье поле к войскам, собирается лично сообщить Анне Тимофеевне о выпавшем на её дом горе. Он не доверил это гонцам или дьякам.

Глаза Марии Борисовны влажно заблестели, и она благодарно кивнула.

— Это достойное деяние мужа моего. Анна оценит… насколько вообще можно оценить весть о смерти любимого мужа.

Она помолчала, собираясь с мыслями, и я воспользовался этой возможностью.

— Госпожа, — перешёл я к делу, — меня отправил к тебе Великий князь. Он велел провести осмотр и убедиться, что беременность протекает хорошо.

Мария Борисовна посмотрела на меня с лёгким, уже привычным прищуром.

— Ты и в этом сведущ, — хитро улыбнулась она, и в этой улыбке на мгновение проступила та женщина, которую я спас от яда. — Как же, наверное, повезло твоей жене Алёне из рода Бледных с таким мужем. И лечит, и пушки льёт, и врагов в страхе держит.

Упоминание об Алёне кольнуло меня. Учитывая, что род Бледных был теснейшим образом связан с покойными Шуйскими, тучи сгущались и над моей семьёй.

— Ладно, — вздохнула княгиня, с трудом поднимаясь из-за стола. Тяжесть плода давала о себе знать. — Что мне надо делать? — В этот момент она посмотрела на меня и лукаво улыбнулась. — Раздеваться не надо?

— Нет, — быстро ответил я. — Просто ляг на кровать. Я осмотрю так, через сорочку.

— Хорошо.

Поддерживая тяжелый живот, она медленно прошла к широкой кровати под балдахином и с осторожностью легла на спину.

Я подошёл ближе, доставая из своего лекарского саквояжа деревянную трубку. С виду она была похожа на небольшую дудочку с расширениями на обоих концах, мой самодельный стетоскоп.

— Что это? — спросила княжна, провожая предмет взглядом.

— «Слухало», — просто пояснил я. — Позволяет услышать, как бьётся сердце младенца, не прикладывая ухо.

Я начал выкладывать на тумбочку чистую ткань, готовясь к осмотру. И в этот момент боковым зрением заметил движение в углу.

Служанка, та самая, что сидела за пяльцами, перестала шить и теперь откровенно пялилась на меня. В её взгляде читалось не просто любопытство, а негодование и осуждение. Мол, как это так, чужой мужик, не муж, над госпожой нависает, да с трубками какими-то.

Она поджала губы так, что они превратились в куриную гузку.

Этот взгляд заметил не только я. Мария Борисовна, несмотря на своё положение, всё ещё оставалась хозяйкой своих покоев и обладала острым глазом.

— Варька! — возмутилась Мария Борисовна.

Девка вздрогнула и выронила иголку.

— А ну пошла отсюда! — с ещё большим возмущением приказала Мария Борисовна. — Сидишь тут, глазами своими зыркаешь, словно сова на мышь! Вон!

Служанка открыла было рот, видимо, хотела что-то сказать про приличия или про то, что ей велено присматривать, но наткнувшись на ледяной взгляд хозяйки, тут же захлопнула его.

— Как прикажешь, госпожа… — пробормотала она, поспешно сгребла своё рукоделие и, шурша юбками, выскочила за дверь, плотно прикрыв её за собой.