Книга Рассвет русского царства. Книга 5, страница 26 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Но отливка удалась. Когда мы разбили форму, перед нами лежало оно. Орудие. Массивное, пузатое, с аккуратными ушами-цапфами по бокам. Даже необработанное, с налипшей землёй, оно внушало уважение.

Испытания назначили на следующий день.

Лафет Артём сколотил временный, но уже по-новому, с углублениями под цапфы. Колёса приладили от старой телеги, укрепив оси железом. Выглядело это сооружение странно, но катилось! Как и в прошлый раз, я позвал с собой ближников. Мы запрягли двух лошадей, которые и дотащили пушку до оврага.

— Ставь! — скомандовал я.

Орудие смотрело жерлом в сторону склона. В этот раз Лёва решил взять на себя роль канонира и засыпал «мякоть».

— Сколько? — спросил он, держа в руках самодельную мерку.

— Одинарную, — сказал я и добавил: — Для начала.

Рисковать своей или чьей-либо головой я по-прежнему не собирался. Поэтому использовал ту же проверенную схему: свеча, фитиль, длинная паза.

Мы подожгли и резво отбежали за земляной вал. Минуты тянулись мучительно долго. Казалось, свеча потухла. Или фитиль отсырел.

— БАБАХ!

И, как мне показалось, звук был другой. Более глухой, утробный, чем в прошлый раз. Видимо, сказывалась толщина стенок. Мы высунулись. Дым рассеивался. Пушка стояла откатившись на своих колёсиках на полметра назад.

— Живая! — произнёс Семён.

Я подбежал первым. Осмотрел казённик. Трещин нет. Уши-цапфы на месте, не оторвало.

— Двойной заряд! — скомандовал я, чувствуя, как внутри разгорается азарт. — Сыпь, Лёва, не жалей!

Снова ожидание за валом. И когда грохот ударил по ушам, мне показалось, что земля под ногами дрогнула.

Выглянули. И я порадовался увидев, что пушку не разорвало. Это уже доказывало, что мои орудия могли выдержать двойной заряд.

— Ну что, сын? — Григорий посмотрел на меня с немым вопросом. — Хватит? Или ещё больше пороха хочешь потратить?

Я посмотрел на дымящееся дуло.

— Третий, — твёрдо сказал я. — Мы должны знать предел, отец. Если она выдержит это, значит, выдержит всё.

— Поджигай! — После чего мы отошли ещё дальше. И даже за валом я инстинктивно прикрыл голову руками.

Взрыв был такой силы, что с ближайших ёлок осыпался снег. Мы вышли из-за укрытия и увидели, что пушка лежала на боку, отдача опрокинула лафет, одно колесо отлетело. Но меня волновал сам ствол…

Я подбежал к нему, упал на колени в снег. Ствол был по-прежнему горячим. Даже сквозь толстую рукавицу чувствовалось, как чугун отдаёт накопленный жар. Я склонился над пушкой, стараясь не вдыхать гарь. Визуальный осмотр, это первое и самое важное. Я буквально ползал вокруг неё, выискивая предательские паутинки трещин. Осмотрел казённую часть, ту самую «бутылку», на которую пришёлся основной удар. И там было чисто. Осмотрел цапфы — на месте, не погнуты, не оторваны, хотя лафет придётся менять. Из чего я сделал вывод, что его нужно будет ещё сильнее усилить металлом.

Потом заглянул, насколько это было возможно при таком освещении, в канал ствола. И там, насколько я мог судить, канал ствола остался ровным.

— Ну, теперь главное, — пробормотал я себе под нос.

Я потянулся к поясу и снял с петли увесистый кузнечный молоток, который прихватил с собой специально для этого момента.

Размахнувшись, я с силой ударил по боку ствола, ближе к дульному срезу.

— Дзииинь…