Книга Рассвет русского царства. Книга 4, страница 81 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Если терем полыхнет искры полетят на деревню. Одна искра на крышу — и через час полыхать будет всё. Могут пострадать невинные люди…

— Нет, — сказал я.

— Что «нет»? — не понял Григорий.

— Жечь не будем, — я убрал саблю в ножны. — Ветер на деревню дует. Спалим селян ни за что. Не хватало еще ТАКОЙ грех на душу брать, — выделил я интонацией слово, как бы подчеркивая, что мы и так только что убили четверых людей.

Мы уходили без лишнего шума. Как пришли в ночи, так и ушли, не тревожа сон крестьян.

До лошадей, добрались быстро. После чего запрыгнули в седла и тихо выехали на дорогу, стараясь уйти как можно дальше. А когда начало светать мы прибавили ходу и ещё до обеда вернулись в лагерь, где нас уже ждали остальные дружинники с обозом.

— Дмитрий Григорьевич! — Ратмир шагнул навстречу, вглядываясь в наши лица. — Ну как?

— Кончили, — спешиваясь, коротко бросил Григорий. — Нет больше Лыкова.

Вопросов больше никто не задавал и после того, как нас накормили, мы снялись с лагеря.

Обратная дорога заняла три дня. И, слава Богу, прошли они скучно. Ни разбойников, ни лихих людей, ни даже дикого зверья. Хотя тут мало удивительного. Всё-таки со мной сейчас было больше восьмидесяти воинов.

Курмыш встретил нас привычной суетой. Ворота распахнулись, запуская уставший отряд внутрь. Народ высыпал на улицу, радуясь нашему скорому возвращению. Я слышал, как Григорий раздавал приказы вести оставшийся провиант в старую крепость и, немного подумав, решил не лезть в это дело и всё оставить на него.

И всего через пару часов я грелся на полке в бане, куда чуть позже пришли остальные мои ближники. Посиделок не устраивали. Смыв дорожную пыль, я отправился в терем, где, едва коснувшись подушки, уснул.

Утром, после разминки, я пошёл в сторону строящегося храма. Вчера я слышал краем уха, что там какие-то проблемы, но что именно я не вникал, решив всеми делами заняться после отдыха.

Меня не было неделю. Срок немалый для работающей артели. Мне не терпелось увидеть, как продвигаются дела у Ивана Фадеева. Я обогнул строящийся храм и вышел к площадке, выделенной литейщикам.

Работа здесь кипела, но как-то… странно. Не было той слаженности и спокойного ритма, который я рассчитывал увидеть.

— Так-так… — протянул я, подходя ближе.

Первое, что бросилось в глаза — печи.

Я ожидал увидеть что-то капитальное, а увидел… ну, скажем так, не «чудо инженерной мысли». Обычные шахтные печурки, сложенные на скорую руку из моего ХОРОШЕГО кирпича. Из него они могли сложить что-то в разы лучше!

— «Слабовато, — отметил я про себя, чувствуя укол разочарования. — Олово с медью они, конечно, расплавят, температура там не такая уж высокая нужна, но для чего-то серьёзного не годятся».

Но не печи заставили меня остановиться и сжать кулаки.

Дорогой сплав, валялся на земле, смешанный с грязью и золой.

— Что здесь происходит⁈ — рявкнул я так, что пробегавший мимо подмастерье выронил ведро.

Из-за груды кирпича показался Иван Фадеев. Вид у мастера был побитый. Он стянул шапку и, комкая её в руках, подошёл ко мне.

— Дмитрий Григорьевич… с прибытием…

Я проигнорировал приветствие, указывая пальцем на застывшие лужи металла.

— Иван, объясни мне, что это такое? — голос мой звучал тихо, но Фадеев втянул голову в плечи. — Я когда с тобой договаривался, думал, ты в этом деле разумеешь. А что я вижу? Бронза вместо того, чтобы звенеть на колокольне, лежит в грязи? Это у вас такой новый способ литья — «в землю-матушку»?