Книга Рассвет русского царства. Книга 4, страница 83 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Понял, Дмитрий Григорьевич! — часто закивал мастер. — Как перед Богом клянусь, без твоего слова не начнём!

— И яму сушить… — я ткнул пальцем в сторону провала. — Не «на глазок», а пока пар идти не перестанет вовсе. Лучше неделю дрова жечь, чем опять вот такое здесь разводить.

Я махнул рукой, показывая, что разговор окончен, и развернулся прочь. Настроение было подпорчено, но, с другой стороны, ничего страшного, кроме потерь имущественных, не произошло. Жалко, конечно, но от ошибок никто не застрахован.

Посмотрев на стены храма, которые уже начали сводить под крышу, я направился в сторону моего «промышленного уголка». И пока шёл, мысли уже переключились на прилетевшую из ниоткуда «бронзовую» проблему, которую надо будет решать.

Конечно, придётся повозиться. Но процесс избавления от шлаков, земли и песка был не таким уж и сложным, если понимать суть. Всё дело в плотности.

Металл тяжёлый. Песок, земля, глина — лёгкие. Если расплавить этот лом в тигле или даже в небольшой отражательной печи, дать ему постоять в жидком виде, вся грязь всплывёт наверх. Образует корку шлака.

Флюс добавить… Немного буры бы, но где ж её взять? Ладно, древесный уголь сверху насыпать, чтобы не окислялось, может, немного битого стекла… Хотя стекло тут редкость. Сойдёт и зола с песком, как покров.

Главное — переплавить, дать отстояться и аккуратно счерпнуть шлак. А потом разлить по слиткам. Будет черновая бронза. Конечно, часть металла уйдёт в угар, часть останется в шлаке, тут, как бы не хотелось, но потери неизбежны. Процентов десять, а то и пятнадцать веса я потеряю. Но это лучше, чем выбрасывать всё.

Зато у меня появилась куча «грязной» бронзы, на которой можно потренироваться. Не колокола лить, а что-то попроще. Втулки, подшипники скольжения для моего водяного колеса…

Я усмехнулся. Нет худа без добра.

Август, как и полагается последнему месяцу лета, начал сдавать позиции. Солнце еще припекало днем, но ночи уже стали холодными. А за ним в права вступил сентябрь, принеся с собой запах прелой листвы и тревожное ожидание затяжных дождей.

Для крестьянина это время жатвы и сбора урожая, для воина — время чистить оружие перед зимним затишьем. А для меня это была гонка со временем.

— Ратмир! — не оборачиваясь крикнул я.

— Здесь я, Дмитрий Григорьевич.

— Смотри на небо, — кивнул я вверх. — Тучи ходят хмурые. Скоро польет. А потом и белые мухи* (снег) полетят.

— Полетят, — согласился он. — Дело-то к Покрову движется, — как бы намекая, что скоро свадьба у меня. Но я и так это хорошо помнил и уже начал приготовления, закупаясь хмельными напитками, заготавливая в погребе припасы мяса, трав и рыбы.

Храм Божий уже почти достроился, и церемонию бракосочетания проведёт владыка Филарет. И, наверное, Варлааму светит снова повышение, по крайней мере мне так, кажется, ведь в последнее время тот слишком много улыбается. К слову, и повод есть, ведь наверху уже возвышался двадцати пудовый колокол. А это, почти триста тридцать килограмм бронзы! Теперь, я думаю, можно понять моё негодование, по поводу распиздяйства Фадеева. Благо, что во второй раз всё сделали правильно и звучание у колокола было достаточно чистым. Сам я экспертом не был, но Варлаам и литейщики были счастливы, когда услышали его звон.