Книга Рассвет русского царства. Книга 3, страница 122 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— А если Московия не устоит? — спросил Франческо. — Если Орда и Литва разорвут её на части?

Пий II поднялся с кресла.

— Значит, уже Казимир приведёт Московию к католической церкви, — жестко произнес он. — Неважно, кто будет править в Кремле — литвин или татарин. Важно, чтобы там признали власть Святого Престола. Действуй, Франческо. Отправляй послов в Сарай и в Вильно. Пусть земля под ногами Ивана горит с востока и с запада.

* * *

Ливония.

Замок Венден.

Холодный балтийский ветер выл в бойницах замка Венден, пробирая до костей даже сквозь толстые стены главной залы.

Иоганн фон Менгден, ландмейстер Тевтонского ордена в Ливонии, был в бешенстве.

— Золото! — Прорычал он. — Горы золота! Мы вливали их в вашу проклятую московскую грязь, как воду в песок! И каков результат⁈

Сидевшие за столом люди невольно вжали головы в плечи. Здесь были представители Рижского архиепископства, кутавшиеся в дорогие сутаны, и гонцы от новгородской оппозиции, выглядевшие бледными и уставшими с дороги.

Среди них выделялся Дмитрий Исакович Борецкий. Представитель влиятельного рода, сын Марфы-посадницы, он сидел прямо, стараясь сохранять остатки боярского достоинства. Но это у него получалось неважно…

— Мы платили боярам! — Продолжал бушевать Менгден, вскакивая с кресла и начиная мерить шагами зал. — Мы платили Морозову! Мы рассчитывали, что он станет нашим рычагом, нашим человеком в Кремле, который будет шептать Ивану то, что нужно нам! А вместо этого? Он провалился на простом задании по захвату Шуйского.

Ландмейстер резко остановился напротив Борецкого и навис над ним, как коршун.

— И кто в этом виноват? А? — спросил он у Борецкого. Кто направил людей, что не смогли выполнить простое задание? Скажи мне, это предательство, Борецкий? Или, может быть, это ваша некомпетентность?

— Магистр, — голос Борецкого дрогнул, но он заставил себя смотреть в глаза немцу. — Никто не ожидал, что у Шуйского будут такие сильные воины. Я допросил тех, кто выжил. И они все в голос говорят, что среди воинов Шуйского был воин… очень сильный воин. Он один отправил на тот свет больше пятнадцати закалённых в боях солдат.

— У страха глаза велики! Нет таких воинов! Не может быть в варварской Московии их! Ты понял меня⁈

Борецкий хотел возразить, но счёл лучшим промолчать. Всё-таки именно Новгородский князь разбил их орден почти двести лет назад. И сказания о деяниях Дмитрия Невского до сих пор свежи словно это было только вчера.

Тем временем Менгден переключился на новую тему. Он вернулся к столу и схватил пергамент с донесением.

— Арбалеты, — выплюнул он это слово, как проклятие. — Везде эти проклятые арбалеты. Мои шпионы доносят, что в пограничных землях их становится всё больше. Вскоре мы дождёмся того, что у черни будет в руках оружие, способное пробить рыцарский доспех. Это… это нарушение всех законов войны! Это угроза самому существованию благородного сословия!

В глазах Менгдена зажегся холодный, расчетливый огонь. Он вдруг успокоился, и это спокойствие было страшнее его крика.

— Слушайте меня внимательно, — произнес он. — Внушите московским боярам, что это оружие дьявола, что оно подрывает их собственные устои. Скажите им, что сегодня холоп стреляет в ливонского рыцаря, а завтра он выстрелит в спину хозяина! — Он обвел взглядом присутствующих. — Вбейте им это в головы! Пусть они сами запретят это оружие. Пусть считают его постыдным, недостойным воина.