Книга Рассвет русского царства. Книга 3, страница 55 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Ратибор чуть не подавился квасом.

— Вась! — удивился он. — Они ж не ровня и…

— Думаешь, не знаю я этого? — перебил Шуйский. — Вот только и мы с тобой не ровня, а я свою племянницу за Глеба, сына твоего, отдаю. Тут вот на что смотреть надо. Не то, какая в тебе кровь благородная течёт, хотя и это важно, а то, как тот или иной человек с твоей поддержкой может усилить тебя.

Шуйский поднялся, собираясь идти в парную.

— Дмитрий талантлив, но молод. Ему нужна опора, связи, защита. Я могу это дать. А взамен получу… — Шуйский усмехнулся. — Верного союзника, который будет обязан.

Ратибор задумчиво почесал бороду.

— Хитро, но Дмитрий не дурак. Думаю, в этом и кроется причина, что он решил свой вопрос через церковь, а не через тебя.

— Это даже и лучше! — усмехнулся Шуйский. — Значит он и впрямь не дурак и с ним можно вести дела, не ожидая удара в спину. Со временем он поймёт, что лучше иметь крепкий тыл… в моём лице. А Алёна… — Он усмехнулся шире. — Девка красивая и умная. Видел я, как она на Дмитрия смотрела, когда они в Москве были. Не с презрением, как на выскочку, а с любопытством. Может, даже с интересом.

— А князь Бледный согласится? — спросил Ратибор.

— Андрей? — Шуйский фыркнул. — Мы родня, да и должен он мне назначением в Нижний Новгород. А то, что не ровня, так пусть кто-то мне или Бледному это скажет в лицо. Морозовых больше нет, а они единственные, кто имел сравнимую с моим родом силу. Что же до Алёны, то все знают, что Пётр Морозов был женихом Алёны. Теперь этот брак — пятно на репутации, а Дмитрий же чист, как слеза.

Ратибор некоторое время сидел в задумчивости, переваривая услышанное, после чего медленно кивнул.

— Ладно. Посмотрим, что из этого выйдет. Но если Дмитрий откажется?

Шуйский пожал плечами.

— Сам-то в это веришь? — Ратибор немного подумав, отрицательно покачал головой. — Вот и я также. Слишком уж это выгодно для него.

— Кстати… — обернулся Шуйский. — Я что-то не понял, а где Глеб? Я же тебя с ним в баню приглашал.

Ратибор скривился.

— Не знаю. Говорил я ему об этом, когда на приёме у Великого князя были. Но…

— Но — что? — нахмурился Шуйский.

— Он сказал, что дела у него, — Ратибор пожал плечами. — Не стал уточнять какие.

Василий Фёдорович покачал головой.

— Молодёжь. Всё им дела важнее, чем с отцом время провести.

Попарившись, они вышли из бани в предбанник, где холоп уже держал наготове чистые рубахи и полотенца. Шуйский вытирался, задумчиво глядя в окно.

— Красиво, — сказал Шуйский. — Москва растёт, крепнет. Иван Васильевич — Великий князь, каких ещё не было. Он объединит русские земли, я это чувствую. И мы с тобой, Ратибор, будем частью этого. А Дмитрий… Дмитрий станет одним из столпов, на которых будет стоять новая Русь. Если, конечно, он не наломает дров раньше времени.

— А если наломает? — спросил Ратибор.

Шуйский повернулся к нему, и в его глазах мелькнуло что-то холодное.

— Тогда придётся убрать. Жаль будет, но что поделать. Государство важнее одного человека, каким бы талантливым он ни был.

Ратибор кивнул медленно, понимающе.

— Ладно. Посмотрим, что будет дальше.

Они разошлись. Шуйский направился к своему подворью, а Ратибор — к терему, где жила его семья.

— «И где же тебя носит, сын?» — подумал Ратибор, вспоминая о Глебе.