Книга Рассвет русского царства. Книга 1, страница 119 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

(*Диэтиловый эфир — летучая жидкость, получаемая при нагревании этилового спирта с серной кислотой (катализатором) при температуре 140–150°C. Его использовали для погружения пациента в состояние наркоза во время хирургических операций. Эфир вызывал стадии анальгезии (утраты болевой чувствительности), возбуждения и хирургического наркоза с расслаблением мышц и потерей сознания.)

Со спиртным проблем нет. А вот серная кислота, которую, если меня опять не обманывает память, называли купоросное масло. Ее получали из купороса (сульфата железа или меди), прокаливая и дистиллируя.

Но на масле я не остановился. Ещё я попросил привезти бочонок самого крепкого хлебного вина, пару килограмм меди и железа, несколько метров кожи, из которой я буду шить маску и трубку для поступления эфира в дыхательные пути. Ну и чистые ткани.

Я продиктовал Тимофею, что мне нужно, после чего он и его люди, не задерживаясь, выехали в обратную дорогу.

А уже на четвертый день приехали гости.

Тимофей, двое дружинников и молодой парень. Он непросто хромал, а кривился при каждом воздействии на ногу.

Я встретил их у порога, поздоровался, как полагается, и все прошли в дом. Время тратить никто не хотел.

— Как тебя зовут? — спросил я.

— Ярослав.

— Ярослав, покажи ногу.

Он нехотя размотал ткань. Я осмотрел. Нога тоньше здоровой. Кость срослась со смещением — видно даже без рентгена. Сустав деформирован. Ходить больно.

— Давно так?

— Три года, — ответил Ярослав. — После падения.

— Пытались лечить?

— Пытались. Один сказал ничего не сделать. Другой попробовал выпрямить, стало хуже. Отец уже отчаялся. Но недавно к нему приходил диакон Варлаам. Он сказал, что тебе однажды помог Николай Чудотворец. И… — замолчал он.

Я кивнул. А я уже стал забывать про этого особиста в рясе. И меня прямо-таки волновал вопрос, почему он вдруг вспомнил про меня.

— Ярослав, я скажу честно. Мне придётся сломать кость заново. Выровнять. И не факт, что получится. Существует вероятность, что в процессе мне придётся отнять ногу. Три года очень много. А сломанная нога меньше здоровой. Что-то мешает крови идти по всей ноге нормально. Если получится, ты долгое время не сможешь ходить. Первое время придётся жить у меня. Понимаешь?

— Есть ли шансы, что я снова буду ходить, как раньше?

— Есть. Но и риски не маленькие. Плюс ко всему тебе придётся делать один ботинок с завышенным каблуком. Но это мелочи в сравнении с риском потерять ногу.

Ярослав задумался.

— Хорошо, я согласен.

Тимофей привёз всё, что я просил. Купоросное масло в глиняном сосуде, бочонок хлебного вина, медь, железо, кожу. Я осмотрел привезённое, кивнул.

— Хорошо. Теперь мне нужно время на подготовку.

— Сколько? — спросил Тимофей.

— Не меньше недели. Может больше. Торопиться в этом деле не стоит

Он нахмурился.

— Долго.

— Хочешь быстро, иди к другому лекарю.

Тимофей прищурился, но промолчал.

— Хорошо, — наконец согласился Тимофей. — Делай. Но если что-то пойдёт не так…

— Если что-то пойдёт не так, я первый об этом узнаю, — перебил я. — А теперь оставьте меня. Работать буду.

Ярослав и Тимофей ушли в дом к Ратибору. Они захотели пока там пожить, а я не настаивал. Уже когда будет всё готово, я поселю Ярослава к себе, и потихоньку начну готовить его к операции. Питание поменяю, волосы на ноге удалю, понаблюдаю за сердцем, да и вообще присмотрюсь… Да, я боялся, что он помрёт у меня на столе. Поэтому, если мне что-то не понравится, откажусь оперировать или же перенесу до момента, когда состояние Ярослава, на мой взгляд, станет удовлетворительным.