Книга Рассвет русского царства. Книга 1, страница 76 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Используя длинные рогатины, они наваливались на лестницы и опрокидывали их вместе с лезущими вверх татарами.

Вдруг на дальнюю стену по лестнице перебрался один вражеский воин и саблей зарубил ближайшего защитника. Григорий, увидев это, вырвал копьё у ближайшего воина и со всей силы бросил его.

— Ах, — отпустил тот саблю и схватился за древко, падая за стену.

Уже темнело, а татары пёрли, как не в себе. Уже стало понятно, что мы видели только часть татар. А остальная скрывалась в лесу. Их было очень много.

Снова рядом с нами оказалась лестница. И почти сразу с неё спрыгнул вражеский воин. У меня не было времени перезарядить арбалет.

И я вытащил саблю. Ту, которую сегодня утром держал в руках мой враг, убитый моим метким выстрелом из арбалета.

Тем временем татарин рванул вперед, и сабля просвистела рядом с моей головой. Я пригнулся и, как учил Григорий бить из такого положения, ударил снизу вверх.

Лезвие проскользнуло по доспеху и распороло ему горло. Тут кровь брызнула на меня, и татарин, выбросил саблю, руками попытался остановить кровь. Я не стал медлить и добил его.

— Митька! — крикнул Лёва. — Берегись!

Я обернулся. Еще один татарин перебрался через стену, замахнулся топором. В последний момент я успел отскочить, топор врезался в бревно там, где секунду назад была моя голова.

Лёва выстрелил из лука. Стрела попала татарину в спину. Тот качнулся, но не упал. Тогда я подскочил сзади, со всей силы ударил в спину. У врага был кожаный доспех, тем не менее он не спас его от смерти.

— Спасибо, — выдохнул Лёва.

— Не за что. Ты меня тоже спас.

Вторая атака тоже была отбита. Никто не стал нас ставить в караул, и мы ушли спать в нечто напоминающее большую походную палатку. Где я почти сразу уснул.

А к утру обнаружились небоевые потери. Мороз забрал двоих. Старик Фомка, который торговал глиняными горшками, замерз насмерть. А рядом с ним внук лет трех. Узнав это, мне стало не по себе. Крепость крепостью, а нормальных условий для проживания семи сотен человек не было…

* * *

На второй день татары изменили тактику.

Они не атаковали стены, а начали обстреливать острог огненными стрелами (стрелы обмотаны паклей, и пропитаны смолой). Те падали на крыши, поджигали все подряд.

Сначала загорелся амбар с сеном. Потом ещё какое-то помещение.

— Воду! Тащите воду! — кричали люди, пытаясь потушить огонь.

Но воды не хватало. Колодец был один, ведер мало. Огонь распространялся быстрее, чем его тушили.

Самое страшное случилось к полудню. Огненная стрела попала в конюшню. Солома вспыхнула мгновенно.

Кони обезумели от огня. Они ломали стойла, выбегали во двор, давили людей копытами. Крики, ржание, запах паленого мяса, и во всём этом аду находился я.

— Загоните их! — кричал Ратибор. — Не дайте потоптать людей!

Но кони не слушались. Они носились по двору, сшибая все на своем пути.

И тут я увидел Глеба.

Сын боярина выбежал на середину двора, расставил руки в стороны. Прямо на пути табуна.

— Глеб! — закричал Ратибор. — В СТОРОНУ!

Но Глеб не отходил. Он стоял неподвижно, глядя в глаза ведущему жеребцу. Большому вороному коню, который мчался прямо на него.

В последний момент жеребец остановился. Фыркнул, потряс головой, но не тронул парня.

Глеб медленно протянул руку, погладил коня по морде. Тот успокоился. За ним остановились все остальные.