Книга Князь Андер Арес 11, страница 116 – Тимофей Грехов

— Позвоню, — сказала Соня.

— Позвони, — ответил я и выбрался из машины.

Зайдя в квартиру, я, по устоявшейся уже привычке, первым делом начал с проверки.

— Сканер, — активировал я конструкт.

— «Вот, называется, съездил с дочкой генерала», — подумал я. Следящая аппаратура появилась, пока меня не было. Крохотный микрофон сидел в патроне люстры на кухне, второй прятался за плинтусом в комнате, у самого дивана. Видеоглазок был воткнут в корешок книги на полке, между старым атласом и справочником по гражданскому праву, что остался ещё с института, объектив смотрел точно на комнату.

Я стоял посреди комнаты, разглядывая книжный корешок, за которым пряталась камера, и думал.

Убрать всё это было делом одной минуты. Но я не стал этого делать. Если я вытащу «жучки», контора мгновенно поймёт, что я их засёк, а обычный комиссованный чвэкашник засечь профессиональную закладку не в состоянии. Значит, я сразу перестану быть обычным. Куда выгоднее было изображать простого парня и ждать, пока они сами убедятся, что я пустышка, и уберут технику. Вопрос был лишь в терпении.

Одно меня напрягало. Эти микрофоны и камера здорово мешали тому, что я задумал провернуть дальше. Ночные отлучки в образе ангела и внезапные исчезновения из-под наблюдения объяснить было бы нечем.

Я включил телевизор, чтобы для слушающих всё выглядело буднично, и опустился на диван. По центральному каналу, разумеется, снова говорили про ангела.

В студии сидели четверо. Седой физик втолковывал, что никакая известная технология не способна разом убрать онкологические маркеры у четырёхсот с лишним человек, и голограммы тут ни при чём, потому что голограмма не лечит рак. Напротив него дёргался эксперт по информационным войнам и гнул своё. Массовая инсценировка, подтасованные анализы, режиссура. Богослов между ними осторожно рассуждал о том, что церковь пока воздерживается от оценок. Ведущая зачитывала свежие ставки букмекеров. Москва шла фаворитом, Питер вторым, а какие-то весёлые ребята ставили на Ватикан. Внизу экрана бежала строка с заголовками мировой прессы, и все они, если отжать воду, сводились к одному вопросу: почему ангел является только в России?

Западные редакции с каждым днём раздували эту тему всё сильнее. Из восторга они дружно перешли в обиду: «Почему только они?» — вопрошали европейские политики. Отставные разведчики в эфирах пугали зрителей русской психотроникой, НАТО-вские представители государств требовали от своих правительств добиться равного доступа к чуду.

Я смотрел на всё это и понимал, что предел ещё не достигнут. Одной страной ограничиваться было нельзя, иначе вся затея выродится в дежурную страшилку про Кремль и его секретное оружие. Нужно было ломать саму рамку разговора.

С этой мыслью я и лёг спать.

Проснулся я задолго до рассвета. В Москве разница с нами четыре часа, там стояла глубокая ночь, самое время. Оставалась одна закавыка под названием наружка. Раз в квартире стоит аппаратура, значит, и снаружи меня наверняка пасут.

Я собрался как на прогулку и вышел во двор. Не торопясь, будто за хлебом, обошёл вокруг дома, использовал сканирующие чары. И легко нашёл их. Серая неприметная легковушка стояла у соседнего подъезда, в салоне тлел огонёк сигареты и грелись двое. Ещё один топтался у арки, изображая полуночного собачника, вот только мой усиленный слух ловил его переговоры с бригадиром наружки.