Онлайн книга «Девятая жизнь Кота-Императора. Том 2»
|
И как… ну вот КАК его допустили принимать экзамен только у МЕНЯ — это просто уму непостижимо! Может что-то здесь не так? Может это реально культист какой? Агент Люциана Дрейка, жениха Виктории⁈ И тут в конце зала открылась дверь. Вошёл Бенедикт Штерн. Запах кофе от него сразу наполнил всё помещение. Он внимательно исподлобья осмотрел всех в помещении, зацепился за меня, за Освальда, что кивнул в ответ на взгляд, и наконец… Уставился на усатого. Бенедикт активно перебирал чётки, смотря на нового экзаменатора… да чёрт его знает с какой эмоцией. Но явно недоброй. Ученики подобрались — чуйка им говорила, будто что-то начинается. — Господин дознаватель Штерн? — подобрался и усатый, — Могу чему-то помочь? — Да. Подойдите, пожалуйста, — улыбнулся он. Неуверенно посмотрев на коллег, усатый всё же поднялся, собрал бумаги в аккуратную стопочку и подошёл к дознавателю отдела глубинной ереси, что, по факту, и курирует моё дело. Я напрягся. Что-то реально начинается. Бенедикт наклонил голову, стоило усатому подойти. Он внимательно его осмотрел с головы до пят, особенно пристально вглядываясь в глаза, а после… С улыбкой положил руку ему на плечо. — Молочка испьёте? — достал он фляжку. А… Внатуре?.. Глава 3 Штерн стоял позади старика. Одна рука лежала у того на плече, во второй — открытая фляжка, протянутая вперёд, почти под самый нос. Никакой реакции, никакого движения не последовало! Они так и встали, стоя в тишине наблюдающего зала. Я сидел на месте и не верил, что это происходит вот так. В лоб. При всех! Да вы чё⁈ Что начинается-то⁈ — Обычное молоко, господин экзаменатор, — произнёс Штерн ровно, без единой эмоции в голосе, но с той же улыбкой. — О, благодарю, господин дознаватель, — улыбнулся старик в усы, — Но не могу. Непереносимость с детства. Устройство тела, сами понимаете. Штерн снова молча на него посмотрел, не убирая ни руку с плеча, ни фляжку. Просто стоял и молчал, глядя на старика с таким видом, будто ждал продолжения. Мол, давай, выкини что-то ещё. Пауза затягивалась. Она меня нервировала. И не только она! Из-за сгорания слоёв души у меня поломались мои котячьи аспекты, и если раньше я чуял одержимого или доппельгангера за десятки метров, то сейчас вообще ничего не могу! Ну, кроме молочка. И пусть это проблема временная, и слои с аспектами восстановятся… Мне от этого сейчас не легче! Да тут машина смерти у нас в классе! И потому в эту паузу я решил подняться. — Вы же сами только что объясняли, — произношу, глядя старику прямо в глаза, — Непереносимость — не болезнь. Устройство тела. Не появляется. И не проходит. Ни с возрастом, ни от лечения, ни от чуда. Старик повернул голову в мою сторону. Улыбка осталась на месте, только теперь она выглядела приклеенной. — Господин Штерн, у нашего экзаменатора была непереносимость? И тогда… — Нет… не было, — его улыбка тянется ещё шире, — Думаете я такое чудовище, что обрекаю людей на несварение? — Нет, не думаю… Десять минут назад все смотрели на меня, как на аномалию. Теперь точно так же смотрели на старика, и кто-то даже на передней скамье отодвинулся, только теперь уже от стола комиссии. Эво как ситуация поменялась. — Молодой человек, — выпрямился старик, голос его вдруг обрёл прежнюю властность, — Вы сейчас, при свидетелях, обвиняете экзаменатора Инквизиции в… |