Книга Девятая жизнь Кота-Императора. Том 2, страница 33 – Николай Новиков

Резкий выдох!

И тело мужчины, что изначально стоял вместе с культисткой в лесу, рухнуло. Оно затрещало, забугрилось и начало выворачиваться — позвоночник вылете из спины, рёбра сформировали броню, а конечности разделились! Громоздкая туша мутирует под багряным лунным светом, а каждая нота флейты направляет, во что именно твари превращаться!

Священник, что вторгся в иллюзию застыл. Он снова сложил пальцы в замок, он резко прикрыл глаза и что-то зашептал, пытаясь повторить трюк Освальда и снова физически исчезнуть, оставшись лишь «сценаристом». Но…

Было поздно.

Огромная лунная тварь, куда хуже и уродливее тех, что напали на дом, медленно поднялась за спиной.

Я поднимаю глаза. Смотрю на священника.

— Фьють.

* * *

В то же время. Реальность. Часовня.

Священник открыл рот, захрипел и упал. Он не кричал, он не дёргался, о нет. В один момент он просто обвалился куклой. Всё.

Был человек, а стал мешок с мясом. Обычная кукла.

Амелия опустила меч. Дитрих молча подошёл, нагнулся и проверил пульс. Жив, это правда.

Но взгляд совершенно стеклянный.

У Леонарда получилось. Крыса была убита его же оружием.

* * *

Карета. Потолок с потёртой обивкой, тот же запах кожи и дождя. Холодно, как всегда. Руку я почему-то держал перед собой, и она была целой. Ни следов зубов, ни укуса, чистая кожа.

Полез в карман.

Лошадка Шарлотты. Целая.

Вот тут я выдохнул, первый раз за всю эту нескончаемую главу. Вхуууух!

Дверца кареты оказалась открытой. Снаружи — тесная комната без окон, меловой круг на полу с разводами да тусклая лампа. А в проёме дверцы стояла Амелия.

— Прости, — сказала девушка.

За её спиной стоял Бенедикт с чётками в руке.

— Ну, что сказать… — вздохнул он, глядя в мои яростные глаза, — Если вас это обрадует… то-о-о… кхм. Поздравляю с прохождением экзамена! Хе-хе… кхм.

Я лишь молча стоял и смотрел на этих клоунов, и мой взгляд их явно напрягал. Причём словно маленьких нашкодивших детей! Неужели у них есть совесть? Вау, удивительно!

Освальд поднялся с колен в центре круга. Тяжело, по стене, шаркая ногами. Вытер кровь с лица рукавом, размазав её по щеке, затем подошёл к карете и остановился.

Мы встретились взглядами.

Основная опасность… начинается сейчас.

Ведь именно Освальд видел всё, начиная от Демон-Лордов, заканчивая силой копировать навыки откуда-то взявшихся во мне чужих душ.

Он всё это видел.

И он — сейчас главная угроза. Лишь одно его слово.

МОЖЕМ.

И ЕГО.

СОЖРАТЬ.

Я зажмурился от резкого вопля Предела.

ВСЕХ ЗДЕСЬ ПОЖРËМ.

НИКОГО НЕ ОСТАВИМ.

Я не отвечаю. Даже мысленно не огрызаюсь, хотя очень хочется: сожрать, видите ли, хочет ОН, а мёрзнуть после этого почему-то МНЕ. Нет. Я молчу не от страха. Просто, если отвечу Пределу — у меня дёрнется лицо. Хоть бровь, хоть уголок губ. А Освальд смотрит именно на лицо.

Ну а я же смотрю на Освальда.

Он стоит у кареты в шаге от дверцы. Кровь размазана по щеке почти до уха, а татуировка на скуле ещё тлеет красным, то вспыхивая, то угасая. Он смотрит в ответ и тоже молчит.

Ну и… кто первый моргнёт? Как два кота на заборе: кто первым отвёл глаза, тот и полетел в крапиву. А я в этом деле, между прочим, восемь жизней тренировался, знаю о чём говорю.

Пауза.

У Бенедикта перестают щёлкать чётки. Впервые за весь день, кажется. Он крепко сжал свой очевидно артефакт и внимательно смотрел на нас, водя глазами от лица к лицу.