Книга Девятая жизнь Кота-Императора. Том 2, страница 91 – Николай Новиков

— Хаурус, — стучу я по затылку.

Глаза привычно щиплет, и купол над домом проступает передо мной, ровный и крепкий, без единой дыры. Купол работает, зараза!

Вязь я нахожу на стене под водосточной трубой, там, куда не заглянет ни один жандарм и, судя по пыли, даже сам хозяин. И это же идеальное место для несущей вязи — во всех барьерах она есть, и именно она их и отключает. Было бы странно, если бы он переставал работать от любого стёртого куска, верно? Нет, есть самая уязвимая часть, и обычно она самая охраняемая или спрятанная.

И я её нашёл.

Кухонный нож из кармана, как я и надеялся, пригождается — я начинаю соскрёбывать ангельскую вязь. Я скоблю медленно, по букве, и кирпич под лезвием скрежещет так, что я морщусь на каждой букве. У-у-ух, хуже только вилкой по тарелке! Аж уши трубочкой!

Тут от Эдмунда, который стоит на шухере, доносится шёпот.

— Лео, он сейчас пойдёт по нужде, — сообщает он, — Они всегда выходят через двадцать минут. Я считал. Пиво пьют!

Сзади, с угла, доносится шаркающий шаг. Я замираю с ножом у стены, выглядываю на полглаза и вижу одного из охранников, по расстёгнутому ремню которого ясно, зачем он идёт именно сюда.

Эдмунд, который стоит на углу на шухере, не раздумывает. Он бросается охраннику под ноги, трётся о сапоги и мурчит так громко, что слышно, наверное, даже внутри конторы! И да, он научился мурчать!

— Брысь, зараза! — шипит охранник и пинает.

Пинок приходится в воздух. Эдмунд отскакивает ровно на шаг, садится к охраннику боком и принимается вылизывать лапу. Охранник сплёвывает, машет рукой и уходит обратно, так и не дойдя до угла, за которым скоблю я — видимо стесняется мочиться при коте.

«Пинать он нас вздумал. Ну сын собаки, посмотрим на тебя через несколько минут…», — дёрнулся у меня глаз.

Последняя буква уходит под ножом, и в Хаолит-зрении купол вздрагивает, проседает, гаснет по краям и исчезает. Вот вам и лицензия, господин Хок!

«Его же приёмом», — скалюсь я.

Теперь мой выход. Я запрокидываю голову и… ору по-кошачьи, во всё горло, мартовским ором.

— МИЯЯЯЯЯЯЯ! — завопил я.

Человеческое тело для такого не предназначено, но я стараюсь за двоих, и выходит так дико, что двое охранников у входа, которые только что вполголоса обсуждали бесов в доках, роняют самокрутки!

Эдмунд на углу вступает вторым голосом и выводит каждую ноту старательно, с чувством и с достоинством! Второй в цепочке сигнала.

Белоснежка подхватывает почти сразу, и у неё, по-моему, получается лучше. Третье звено.

Ну а следом подхватывают все кошки с крыш Канатной.

Пух. Пух. Пух! Газовые рожки гаснут разом во всём доме — крысы пробрались под земли и справились с тугим колесом, перекрыв газ и отключив свет. Молодцы, хвостатые!

— ЙООП вашу мать, почему так темно⁈ — слышу мат.

Бах! На втором этаже с грохотом выбиваются стёкла, и внутрь влетают вороны! У дверей начинают рычать псы. Из какого-то окна высовывается охранник с керосиновым фонарём, чтобы посмотреть, что за шум, и ему в лицо врезается ворона, после чего он вместе с фонарём заваливается обратно!

Я поднимаюсь и со всех ног срываюсь на выход, что держали бешенные псы! Внутри темно, в коридоре видны мечущиеся люди, что втыкались в мебель, в друг друга и стены! Под ногами у них шипит и мяукает что-то мягкое, и те, кто на это наступает, падают с воплями про атаку и предателей!