Книга Любовь княжны Марии, страница 10 – Лёля Фольшина

— Papa, papa, calmez-vous, père. (ПапА, папА, успокойтесь, отец (фр.)), — быстро заговорила она. — Les serviteurs l'entendront et le répandront dans toute la ville. (Слуги услышат, по всему городу разнесут (фр.))

— Tu as raison, on n'a pas besoin d'un scandale. (Ты права, скандал нам не нужен (фр.)), — немного успокоился князь. — Где эта чертовка Глашка. Высечь прикажу и на грязную работу в деревню.

— Отец, — кинулась Федору Петровичу в ноги Машенька. — Не трогайте Глашу, она не знала ничего, правда, не знала. Прошу вас, пожалуйста, — она заплакала.

— Превосходно, — князь Черкасский посмотрел на младшую дочь сверху вниз. — Тогда я высеку тебя. Собственноручно. Чтобы неповадно было. И мальчишку этого с грязью смешаю. Ишь, что удумал! Против воли моей пошел. Щенок! — Федор Петрович вышел из спальни Маши, уведя с собой Софью, дверь он запер на ключ. — Здесь сиди, чтоб никуда ни ногой.

Машеньку отец и в самом деле высек так, что с ней сделалась горячка, и она едва не умерла, оклемавшись только к середине мая. И, едва выздоровев, пошла под венец с князем Воронцовым. Бледная, еле стоя на ногах, она с трудом выдержала это венчание. Хотела даже ответить священнику нет, но мать так на нее посмотрела, что с уст Машеньки сорвалось еле слышное «да».

Князя Муравинского по настоятельной просьбе Федора Петровича Черкасского отправили в армию графа Валериана Александровича Зубова на Кавказ[1]. Только генерал-поручик, которому не было в тот момент и двадцати пяти, с пониманием отнесся к влюбленному, к тому же Константин Михайлович был не робкого десятка, отличился при взятии Дербента и Баку, получил звание штабс-капитана и орден святого Георгия 4 степени. Только вот когда он приехал в столицу в январе семьсот девяносто седьмого, Машенька была не только замужем, но и не в России — она уехала с мужем, служившим по дипломатической линии, в Париж.

Вернулась княгиня Мария Федоровна Воронцова в Петербург лишь после кончины супруга — в тысяча восемьсот тринадцатом году. Родители ее к тому времени тоже ушли из жизни. Детей им с мужем Бог не дал, о чем, впрочем, Мари не сильно переживала — Александра Романовича она едва терпела и рада была, когда он перестал посещать ее спальню. Сестра София — тоже вдова — жила в Москве, и связи с ней Мария не поддерживала, племянник Николенька — ныне граф Николай Шереметьев, был с армией в заграничном походе.

Казалось, время прошло, страсти улеглись, но княгиня ничего не забыла — ни своей поруганной любви, ни тех, кто помешал когда-то ее счастью.

_____________________________________

[1] В 1796 году Россия вела Русско-персидскую войну (апрель — декабрь 1796 года. Русские войска под командованием графа В.А. Зубова взяли Дербент (май 1796), Баку и Кубу (июнь 1796). После смерти Екатерины Павел прекратил войну и в декабре вывел наши войска из Закавказья.

Москва, Пречистенка, Княгини Воронцовой

собственный дом. Весна 1815 года

В Москву Мария Федоровна Воронцова приехала, получив известие о кончине сестры. Когда один за другим ушли родители, княгиня была еще в Париже и посчитала это обстоятельством, позволившим на похоронах не присутствовать. Муж Софьи был для нее и вовсе чужим человеком, потому проводить его в последний путь Мари посчитала абсолютно необязательным. Она бы, возможно, и на отпевание сестры не поехала, обида на ту все еще была жива в сердце, но слухи и сплетни о собственной черствости были княгине Воронцовой абсолютно не нужны. Получив письмо о том, что Софьи больше нет, Мари собралась и отправилась в Первопрестольную.