Книга Тайна мононокэ с холма Баккэ, страница 21 – Миюки Асаба

— Старик, да ты спятил? Где это видано, чтоб главная жена уживалась с полюбовницей? – вскинул брови Самон, который сидел вальяжно скрестив ноги и подперев щеку кулаком.

Соитиро на него цыкнул. Однако Миикэ только слабо рассмеялся:

— Твоя правда. Я даже не виню жену. Сам дурак.

Дела в лавке шли хуже некуда, на что содержать работников – жена ума не приложила, и никаких денег полюбовнице она не слала. Миикэ отдал все сторонние лавки, кроме главного магазина, управляющим, и только так расплатился с долгами. Когда наконец буря утихла и он вновь выкроил время на второй дом, минул уже год.

Миикэ накупил гостинцев, чтобы извиниться за то, что совсем забросил любимую, и на всех парах устремился в Мэдзиро – но в постели обнаружил лишь тень прежней Акэно.

Сам он больше не мог ходить, потому попросил гостей показать Акэно ее любимое зеркальце и подсказал, где найти могилу.

На погребальном камне рода Миикэ молодые люди и впрямь обнаружили отметку о «второй жене» под посмертным именем Сэйсиндзимё-синнё, которое записывалось символами «чистая сердцем», «сострадательная», «светлая».

Словом, история парня из лавки тофу в самом деле оказалось просто досужей страшилкой, и в колодце Акэно не топилась, а за упокой ее души регулярно проводили службы.

Самон возжег благовоние, сложил руки в молитве и приставил зеркальце к камню.

— Сдается мне, – заговорил он, – что девушка, которая и уроки по сямисэну давать пыталась, и вообще не опускала руки до самого конца, бросила зеркальце в колодец вовсе не от отчаяния перед собственным подурневшим лицом.

— Гм?

— Я думаю, она скорее… заявила, что больше ей никакие мужчины не нужны? Что сама проживет, без поддержки?

Когда Самон освободил место у могильного камня, настала очередь Соитиро преклонить колени перед покойной.

Если бы девушка, как утверждали слухи, каждую ночь водила домой новых покровителей, она бы точно хлопотала о том, чтобы им нравиться. Тогда и зеркало выкидывать глупо. Может быть, Самон и прав. Он, в конце концов, иногда и толковые вещи говорил.

В торжественной тишине они покинули земли храма и снова отправились к дому Миикэ, чтобы вернуть зеркальце старику.

— И почему только не закопать его прямо на кладбище?

— Эх ты, неотесанный мужлан. Ты хоть представляешь, как не обрадуется главная супруга, если в могилу предков положить любимую безделушку полюбовницы?

— Думаешь?.. Но ведь ее прах уже там.

— И я не сомневаюсь, что ее это страшно раздражает.

Соитиро бросил надежду понять женское сердце. Конечно, когда-то ему придется заняться вопросом наследника, чтобы передать «Сисинкан» новому поколению, но пока что он решительно не находил времени на такие заботы. Да и вряд ли наступит день, когда ему покорится деликатная загадка женской души. Он бы не хотел так же обидеть супругу, как это удалось старику Миикэ. От одной мысли кровь стыла в жилах, но все же Соитиро сомневался, что даже посмотрел бы в сторону другой женщины, если бы взял на себя ответственность за ту, которой больше некуда податься.

— Ни в каких мстительных призраков я не верю, но все-таки хотел бы рассказать соседям, что по бедняжке проводят достойные заупокойные службы. Тогда и странным слухам конец.

— Вот не знаю. Чем сильнее ненависть, тем меньше толку от молитв. Кстати, я не говорил, что тамбыла лично госпожа Акэно. Скорее уж сгусток«Акэно Миикэ», какой ее видели другие.