Книга Тайна мононокэ с холма Баккэ, страница 69 – Миюки Асаба

— А Самонушки нет? – расстроилась жена галантерейщика.

Она принесла тяжелую – так что пришлось нести обеими руками – коробку, закутанную в платок-фуросики. На широком поясе женщины висел какой-то смутно знакомый круглый колокольчик.

— Представляете, дочь рассказала, что ей как-то предсказатель у станции нагадал счастливый брак, и только поэтому она решилась. Описала: с татуировками на плечах, такие, что из-под ворота выглядывают. Молодой человек с неуловимым шармом. Колокольчик ей продал. Я догадалась, что это ж Самонушка наш, и пришла его поблагодарить. И подарками обручальными обменялись, и вот сэкихан приготовили. Передайте Самонушке, как придет, чтобы тоже поел! – попросила она, не встречаясь с Соитиро глазами, и положила в сторонке коробку.^[73]

С похищения тэнгу, которое в Мэдзиро тут же превратилось в местную страшилку, прошла неделя. Самон как тогда исчез, так больше и не появлялся.

— Сомневаюсь, что он придет. Видимо, опять ушел бродяжничать.

Соитиро утер пот и свободной от деревянного меча рукой подвинул подарок обратно к гостье.

— Как же так!.. – Женщина заглянула мечнику через плечо. Там, устроившись на стуле, отрабатывал удары один только Исаму.

Через три дня после исчезновения Самона все новые ученики растеряли энтузиазм и в последнее время не показывались. Да и детвора перестала забегать во двор, так что все затихло.

Вот уж думать Соитиро не думал, что ему вновь предстоит испить горечь от того, как редеют таблички учеников на стенах.

Мастер проводил удалившуюся жену галантерейщика взглядом. В вечереющем небе расплывалась в облачной дымке луна. Близилось полнолуние. Ветер похолодел, но Соитиро почему-то не торопился закрывать выход из зала на веранду. Наконец он опустил решетку над тем местом, где часто нежился в солнечных лучах Самон.

— Со, я пойду потихоньку домой. Ты тоже закругляйся, а то запястья себе испортишь.

— Пожалуй… Спасибо, что пришли.

— Спасибо, что принял.

Исаму тоже как-то приуныл.

Бездельник-предсказатель больше не мозолил Соитиро глаза, не мешал в положенное время заниматься положенными делами. Мечник проводил дни в высшей степени приятно. Даже Мара на время оставил его в покое и не силился совратить с пути меча. Навалившиеся в последнее время мороки прекратились, жизнь вернулась в прежнее русло.

На стене, далеко-далеко от трех новеньких табличек с именами учеников, висела одна-единственная старая, подписанная: «Самон Асахи». Соитиро даже думал ее снять, но почувствовал спиной взгляд Исаму и опустил руку.

Так или иначе, нельзя сидеть сложа руки, а не то додзё и впрямь снова опустеет. Если уж этот бездельник с багуа собрал здесь столько людей, то чем он, Соитиро Янагида, хуже?

На следующее же утро он заткнул за пояс меч и отправился на улицу Киёдо.^[74]

— Ох! Учитель Янагида! Смотри, прогульщик, из-за тебя учителю пришлось к нам лично пожаловать!

Кажется, мастер пришел в самый суетный час. Его встретил отец ученика, и он как раз перетаскивал мешок с гречневой мукой. После грозного окрика из дома послышалась брань матери, которая явно вытряхивала сына из постели. Кажется, вставать тот не хотел.

— Я вас вовсе не тороплю, – объяснил Соитиро. – Только, пожалуйста, передайте, чтобы приходил хоть на вечернюю тренировку.