Книга Священный город бога-предателя, страница 239 – Лия Арден

Несмотря на застывшую позу, слова лились из Ойши беспрерывно, единым потоком. Афшан закусил щёку изнутри, напоминая себе сохранять бесстрастное лицо. Он не мог показать им своё смятение.

— И теперь если Малек Азура выжил и придёт к нашим стенам, то Эшту нас не защитит! Наши армии один на один. Скажи нам, Керуш! Давай, скажи, что наших запасов еды хватит на то, чтобы выдержать осаду!

— Не хватит, – признал тот. – Урожай в целом неплох, но не для осады.

— Именно! – довольная своей правотой, рявкнула на него жрица. – Афшан может быть ключом к повороту событий! В самой первой войне благодаря украденному у Эшту огню верх одержала Хетра! Не было никакого равенства! Они победили! Нашим предкам повезло, что хетрейцы неожиданно согласились на мир между нами. Странный поступок, когда они могли сжечь нас дотла, но, с другой стороны, Ируга более миролюбив, и если таково было его желание, то Азура и его жрицы приняли перемирие.

Напор Ойши сошёл на нет, она запыхалась, открывая правду. Под конец она прекратила дрожать от гнева и показалась уставшей.

— Все принятые мной решения не ради меня, а ради возвращения Эшту и укрепления Фарсиды. Афшан должен получить метку. Если услышанное мной о произошедшем в Хетре правда, то он один способен одолеть хоть всю армию Малека Азура.

— Что за глупости ты говоришь? – наконец подал голос Керуш, глядя на Ойшу как на умалишённую. – Даже если Афшан жрец! Это не даст ему возможность победить целую армию.

— Ещё как даст, если он жрец огня, – фыркнув, ответила Ойша. – Именно эту силу даровал Ируга своим жрецам и помог одолеть армию Фарсиды в первой войне. То, что Афшан жрец огня, – всего лишь догадка, но настолько весомая, что десять лет назад жрицы Ируги напали на собственный дворец, чтобы завладеть им! Эшту выбирает жрецов среди фарсидцев, Ируга – среди хетрейцев, но Афшан полукровка. Я чувствую в нём жреца Эшту, но жрицы Ируги ощущали в нём одного из своих! Это означает одно. Афшан был выбран Иругой и Эшту одновременно, и если он не особенный, то против Малека Азура у нас нет ни единого козыря!

Афшан слушал всё молча, его бросало то в жар, то в холод. Они волнами прокатывались по телу, покрывая кожу холодным потом. Он удерживал лицо расслабленным, но забыл, как моргать, ошарашенный услышанным. У него были десятки вопросов, а мысли метались беспорядочным потоком, но он не хотел выглядеть застигнутым врасплох.

— О чём она говорит, Афшан? – обратился к нему непривычно бледный Керуш.

— О моей метке, – не узнавая собственного голоса, ответил Афшан. Его главный секрет раскрыт, но у мареша больше не осталось сил на страх или тревогу. Он ощутил, как вместо пола под ногами разверзлась бездна, и его разум провалился куда-то глубоко во тьму, пока его губы двигались и ровным голосом он раскрывал свою главную тайну: – Десять лет назад в Хетре жрицы Ируги заклеймили меня меткой своего бога.

НАЙРА

— Вы его – что?! – Найра вскочила на ноги, хотя мгновения назад без сил опустилась в мягкое кресло, надеясь передохнуть.

Она ухаживала за Малеком последние четыре дня, ни на шаг от него не отходила, следя, чтобы тот достаточно ел, отдыхал, и не позволяла принимать больше лекарств, чем следовало. Брат избавлялся от навязчивой заботы сестры только на закрытых совещаниях с визирями, а потом Найра без устали пыталась его отговорить от похода на Фарсиду.