Книга Священный город бога-предателя, страница 241 – Лия Арден

— Наша мать поплатилась жизнью за вашу выходку, а ты называешь всё ошибкой? – Голос Малека был тих, но настолько холоден, что кожа Найры покрылась мурашками. Она обхватила себя руками и задержала дыхание, боясь привлечь внимание брата. Тот смотрел на Махру, как хищник – на слишком близко подошедшую жертву.

— Я скорблю по Сафиде не меньше вашего! – неожиданно повысила голос Махра. Сердце Найры болезненно сжалось, она вспомнила, что упоминание мамы – единственное, что пробивало спокойствие Махры. Каждый раз самоконтроль жрицы трещал на глазах. – Она была мне подругой, почти сестрой, ещё до вашего рождения! Я попросила её о помощи в тот вечер, но она всё сделала по-своему. Знай я, что она так поступит, не стала бы к ней обращаться! Она… она должна была привести… юношу ко мне…

Под конец пылкой речи Махра захлебнулась словами, сбилась на какой-то мысли и задышала тяжелее. Она всегда была как скала, твёрдая в своих мыслях и словах, нерушимая и непоколебимая. Эта уверенность раздражала Найру, но в то же время приносила облегчение и снимала тяготу ответственности. Сказанное Махрой всегда казалось правдивым и точным благодаря её тону и невозмутимости.

Сейчас же…

Найра встала на ноги, торопливо наполнила один из кубков вином и отдала жрице. Та при ней никогда не пила, но в этот раз с благодарностью приняла напиток и осушила половину.

— Я не хотела, – чуть спокойнее повторила она.

— Каков был ваш изначальный план? Чего вы добивались? – На лице Малека не дрогнул ни один мускул, но из голоса пропала былая ярость.

— Тогда особенных жриц, как я, было две. Вторая была старше меня и главнее. После приезда Афшана старшая побывала во дворце и среди фарсидских детей ощутила избранного. Это было неслыханно. Наш бог выбирает исключительно хетрейцев, но тот определённо был фарсидцем. Все называли юношу «Герей», а отношения между храмом и дворцом к тому моменту уже разделяла пропасть. Была договорённость, что жрицы не вмешиваются в политику, пока Азура не навязывают правила храму и не пытаются его контролировать.

— Вам была предоставлена независимость, – подал голос Саир, но моментально замолчал, когда все головы повернулись к нему.

— Именно. Но один случай едва не перевернул всё. Старшая жрица была радикальных взглядов и весьма самоуверенна. Она решила, что это знак, и верховный совет её поддержал. Юноша мог быть тем особенным жрецом огня, которого мы ждали. Даже сама мысль о том, что фарсидец станет жрецом Ируги, могла нанести огромный урон авторитету храма Эшту. Отпускать его обратно в Фарсиду было слишком опасно, потому что нам было неизвестно, что жрицы Эшту думали о нём. Чувствовали ли что-то. – Голос Махры захрипел. Она допила вино и благодарно кивнула Найре, которая забрала пустой кубок.

— Значит, убивать вы его не собирались? – уточнила сареша, возвращаясь в кресло.

Все прошедшие дни Найра хоть и часто говорила Малеку об Афшане, но старалась не вспоминать его и не представлять, притворяясь, что «Афшан» – это не более чем слово и произнесение его вслух не пошатнёт её уверенность. Однако сейчас воспоминания о его обнажённой коже и шрамах всплывали в голове быстрее, чем она успевала их отогнать. Найра с трудом заставила себя сконцентрироваться на узоре ковра.

— Поначалу нет, но после неприятного открытия сомневаюсь, что он бы прожил долго, – нехотя призналась Махра. – Первое, что было решено сделать, – это поставить на него метку. Мы должны были убедиться, верно ли ощущение старшей или это случайность.