Книга Священный город бога-предателя, страница 273 – Лия Арден

Найра хрипло застонала, голову изнутри разрывали спорящие голоса. Сареша не могла разобрать о чём ругаются Ируга и Кияна.

— Замолчи! – закричала она на Махру. – Ты их злишь. Они все в ярости.

Найра, шатаясь, добралась до Афшана. Тот медленно моргнул, кажется, даже не заметил, как она дрожащими пальцами коснулась его щеки. Мареш дышал, но слабо, глаза закрылись.

Найра схватила ближайший нож, отрезала прядь из своей косы и скрутила. Она то и дело вздрагивала от болезненного спазма в голове, но не прекращала скручивать прядь в подобие кисти.

— Это не делается так, Найра, – сказала Махра, присаживаясь рядом.

Она более не пыталась тащить сарешу, потому что та выглядела обезумевшей, бормоча что-то себе под нос и почти не моргая. Она разрезала правый рукав на кафтане Афшана, обнажая предплечье. Разрезала себе кожу на руке и, макнув в кровь, начала рисовать на его руке метки. Ируги и Эшту, Эшту и Ируги. Снова и снова. Рука дрожала, линии обрывались. Часть меток были неровными, но она не стирала их, продолжая выводить линии.

— Для метки Эшту необходима кровь их жрицы, – аккуратно напомнила Махра.

— Тогда принеси её кровь! – незамедлительно потребовала Найра, отдав кинжал собеседнице.

Махра почему-то подчинилась, позволила Найре окунуться в безумие и бесполезность совершаемого действия. Найра как одержимая рисовала кровью Ойши. Она макала «кисть» и в кровь самого Афшана, разрисовывая ему всю руку. Символы сливались, накладывались один за другим, а голоса в голове не переставая орали. Когда чистой кожи не осталось, Найра схватила мешочек с порошком у Махры и засыпала всю руку Афшана. Она сорвала такой же мешочек с пояса Ойши и повторила.

Найра замерла, растерянно осматривая содеянное. Она напряжённо ждала, пока хоть один из рисунков загорится, становясь настоящей меткой, но ничего не произошло. Голоса замолчали, и Найра буквально утонула в наступившей тишине.

Ничего не вышло. Махра взяла безвольно повисшую руку Найры. Пальцы разжались, и импровизированная кисть из её волос выпала.

— Нужно уходить. Стены здесь толстые, снаружи вряд ли твои крики слышали, но если в коридорах кто-то остался, то скоро они будут здесь, – убеждала Махра, оттаскивая Найру от тела Афшана.

В этот раз сареша покорно сделала пару шагов. Она не могла говорить, не могла разомкнуть губы, чтобы выдавить хоть звук. Глаза болели от сухости, потому что Найра ни разу не моргнула, выводя узоры. Она знала, что большинство из них нарисовала криво. Где-то рука дёрнулась, где-то не довела линию круга, но в то же время была уверена, что хоть некоторые, но были верны.

Она не отводила взгляда от Афшана. И заметила, как его изрисованная рука дрогнула. Найра застыла как вкопанная, заставив и Махру замереть.

Рука Афшана судорожно дёрнулась вновь, какие-то из символов засветились. Скованная улыбка озарила лицо Найры, но тут же исчезла, когда спустя миг тело Афшана подкинуло, будто в него воткнули ещё одну стрелу. Он обмяк на краткие мгновения, на три удара сердца его грудь прекратила подниматься и опускаться. Найра до боли сжала пальцы на руке Махры, которая боялась выдавить и слово.

Афшан распахнул глаза и закричал. Он моментально сел, вырвал из себя стрелу, и его крик перерос в болезненный вопль. Вместо того чтобы утихнуть, он нарастал, отражаясь от высокого потолка, колонн и статуй. Крик Афшана разбудил и Ойшу, та, хватаясь за голову, зашипела и уставилась на мареша. Найра с облегчением выдохнула при виде затягивающейся раны на животе Афшана. Метка ему помогла. Неважно какая. Неважно, чей он жрец, Ируги или Эшту. Видя, как он полной грудью втягивает воздух, Найра решила, что не позволит Махре его тронуть.