Книга Священный город бога-предателя, страница 276 – Лия Арден

Найра закусила губу, вспоминая всё, что знала о Кияне. Несмотря на её важность в пантеоне и ключевую роль в конфликте между Иругой и Эшту, Кияна часто выступала возлюбленной и помощницей, но всегда ощущалась… второстепенной. Кияна – богиня плодородия с непостоянным характером. Последнее часто относили к её перебежкам от Эшту к Ируге и исчезновениям, но теперь Найра засомневалась, что дело в её капризах. Больше походило на то, что Кияну довели.

Один неверный вопрос – и она спалит их всех.

— Однажды я поняла, что моя жертва была напраснолй. Потеряв терпение и надежду переубедить Эшту, я ушла к Ируге. Я вернулась к своему возлюбленному, и наша свадьба была праздником для моей души и всех жителей Хетры. – В голосе проскользнула мечтательная задумчивость, но улыбки или истинной радости Найра не услышала. – Я знаю, что вы до сих пор ежегодно её празднуете. Сперва мне было приятно, но вы начали всё забывать.

— Если ты любила брата, то зачем украла огонь Эшту? – вмешалась Ойша.

Афшан упёр в неё взгляд, словно только сейчас заметил. По губам скользнула издевательская улыбка, а следом его руки загорелись. По коже заскользил настоящий огонь, но был он божественный, белый, яркий и слепящий. Найра прикрыла рот рукой от красоты и ужаса этой картины, но, к её облегчению, самому Афшану пламя не причиняло никакого вреда.

— Я. И есть. Огонь! – отчеканила Кияна, смеясь над невежеством. – Эшту звал меня «своим пламенем», потому что я им и была! Огонь никогда не принадлежал Эшту, но всегда был у него, потому что я была подле брата. Он лишился огня с моим уходом!

Кияна засмеялась ещё громче, наслаждаясь произведённым впечатлением, а стены и пол задрожали от мощи из-за присутствия богини.

— Я не была столь амбициозна и тщеславна, как Ируга и Эшту. Меня не интересовала любовь смертных, поэтому ни храмы, ни подношения меня не трогали. Я люблю только землю, что вы портите из года в год. Однако ваши предки знали, как значима была моя роль, и в качестве уважения все жрицы Ируги рисовали себе по две метки рядом. Ваши предки считали, что раз мы поделили с ним жизнь и любовь, то и жрецы наши общие. Я была тронута, хоть никогда и не приходила к ним во снах. – Голос Кияны стал нежнее, будто она искренне была очарована подобным жестом, но Найра ни на миг не расслаблялась. – Поэтому при войне между Хетрой и Фарсидой я открыто поддержала Хетру против брата. Я выбрала жреца и даровала ему свой огонь. Тогда не знала, что это может быть опасно. Сила убила его слишком быстро, и я скорбела по нему, впервые сожалея о человеческой жизни.

Афшан прошествовал вдоль стены, пламя на его руках стихло, но, коснувшись пальцами символов на камне, он невольно оставил сгустки жидкого оранжево-красного огня. Тот стекал и быстро темнел, остывая.

— Наступил мир. Я продолжала любить Иругу, но скучала по Эшту. Не раз пыталась примирить их, но снова и снова они заставляли меня выбирать. А когда Эшту вновь напал на Хетру, я опять даровала огонь жрице. Та прожила намного дольше. Я была аккуратна. – Афшан убрал руку от стены и повернулся, на его лице сохранялось задумчивое выражение. Найра сжала пальцы в кулак, с тревогой глядя на мареша. Слова богини звучали обнадёживающе, но недостаточно, чтобы позабыть, что жрецы огня долго не жили.