Книга Священный город бога-предателя, страница 277 – Лия Арден

— Почему именно Афшан? – сорвалось с губ Найры раньше, чем она успела остановить себя.

Брови мареша поползли вверх, он осмотрел себя, не узнавая. После взгляд смягчился, словно он вспомнил, что это его имя.

— А почему нет? – бесхитростно передал он слова Кияны. – Этот молодой мужчина принадлежит и Ируге, и Эшту, но и мне подходит как нельзя лучше. Сколько раз, дитя, все вокруг заставляли его выбирать? Между жаждой свободы и любовью к Фарсиде, между семьёй и лучшим другом-предателем, между возлюбленной и долгом? Он, как и я, не хочет выбирать, но каждый раз его принуждают. Всё это слишком много для него. Ты думаешь, я причиняю ему боль? – почти искренне удивилась Кияна и следом усмехнулась. – Это вы, жрицы, всю его жизнь пытаетесь разорвать его на части, так же как Ируга и Эшту пытались поделить меня. Поэтому я забрала его себе. С этого мгновения он только мой жрец и ничей больше.

Найра открыла рот, но Махра до боли сдавила ей руку, безмолвно приказывая помолчать.

— Поэтому ты ушла? – аккуратно влезла Махра.

— Да, – сухо подтвердила Кияна. – Я бросила Иругу и Эшту один на один, решив, что не вернусь, пока они сами не разберутся. Они заставляли меня выбирать слишком часто. Теперь пусть сами сделают выбор – поступиться гордостью и примириться. Найти решение всех проблем, что они создали. Но трудность была и в людях. Вы так испортили землю, что мне пришлось спуститься в подземный мир и лечить её от скопившейся соли изнутри. Вы даже не понимаете, что боги не способны оживить то, что мертво. Мы можем лишь вылечить. Ваши метки тому доказательство.

— Значит, всё исправлено и ты вернулась к нам? – с надеждой спросила Ойша.

Сердце Найры ухнуло куда-то вниз, когда Афшан с Кияной расхохотались.

АФШАН

Афшан прекрасно понимал, что умирает, и когда он прекратил ощущать своё тело и боль отступила, он даже обрадовался. Обрадовался, что всё заканчивается и ему больше не нужно выбирать.

Найра что-то кричала, пол дрожал. Афшан уже не мог различить, что происходит на самом деле. Он не понимал, сидит или лежит, но помнил услышанное. Найра не просто пришла как предательница, но вернулась, чтобы помочь его убить. Он усмехнулся – или ему показалось: лица он своего не чувствовал. Афшан отдал должное Малеку и жрицам Ируги: он был уверен, что Найру запрут в их дворце, в безопасности. Он не думал, что Малек отправит её с подобным поручением, а ведь план получился идеальный. Мареш заставил её бросить тот кинжал не из-за страха за себя. Он не хотел, чтобы Найра убила Ойшу: жрица была нужнее живой. Откуда ему было знать, что тот кинжал, возможно, был для него самого. Афшан закрыл глаза, а все звуки, шум, крики и дрожащий пол прекратили его волновать. У него всё было хорошо. Он уходил спокойно, тревожное сердцебиение замедлялось, а наступающая тишина успокаивала.

А потом пришла боль. Вначале просто зудящая, но она всё нарастала, пока не вынудила его открыть глаза. Он кричал, сжигаемый изнутри. Загорелась одна рука, потом боль перекинулась и на вторую. Жар перешёл на грудь, и Афшан продолжал кричать в невыносимой агонии, он бил по своему предплечью, исчерченному огненными венами. Знал, что ничего не остановить, но пытался хоть как-то уменьшить муки. Он плакал, ощущая, что объят пламенем, но никак не может сгореть, и пытка длилась бесчеловечно долго, пока не отступила.