Книга Священный город бога-предателя, страница 275 – Лия Арден

Афшан потёр изрисованное предплечье, и чужая кровь размазалась, осыпалась хлопьями, оставляя только метку Кияны. Найра уставилась на неё во все глаза. Она не помнила, как её рисовала. Осознавала ли или же случайно наложила разные узоры друг на друга, создавая третью? Метка Кияны действительно походила на сочетание знака Ируги и Эшту.

— Он не может принадлежать Кияне, у богини не было ни жриц, ни жрецов, – запоздало возразила Ойша.

Афшан упёр в неё взгляд, его кривая усмешка заставила Найру содрогнуться. Никто из них не смел шелохнуться или тем более попытаться сбежать в присутствии богини.

— Вы жалкие прихвостни Ируги и Эшту. Смертные, что не потрудились запомнить правила и истинную историю, – презрительно выплюнул Афшан, а следом Кияна засмеялась. – Благочестивый Ируга, святой Эшту, – передразнила Кияна, и Афшан зашагал по молитвенному залу, рассматривая статуи.

Жидкий огонь продолжал капать с его пальцев. Оказываясь на полу, он шипел и моментально чернел, остывая.

— Я знаю, какую историю вы передаёте. Бесхребетные смертные, ваша память, как пыль, истлела за какие-то сотни лет. Ваши жизни – мгновения, и даже высеченное в камне предками вы не способны прочитать, – насмехался голос Кияны, вторящий словам Афшана. – Эшту не мой возлюбленный, – хохотнула она, пока Афшан растягивал губы в улыбке, огненным пальцем указывая на статую бога.

Махра сильнее вцепилась в руку Найры, не позволяя той сделать и лишнего шага к Афшану.

— Эшту – мой брат! – зло рявкнула богиня, а её перепады настроения пугали больше, чем жидкое пламя на пальцах Афшана.

Судя по всему, богиня пребывала в ярости многие и многие годы. И теперь этот гнев сочился наружу. Найра закусила губу, боясь что-нибудь ляпнуть. Она не хотела знать, что произойдёт, если терпение Кияны лопнет и вся злость волной обрушится на них.

— Я поддерживала его всем сердцем, потому что он мне родной. Эшту действительно был слеп к растущему человеческому себялюбию, но я закрывала на это глаза, а после пыталась переубедить вместе с Иругой. Именно Ируга был моим возлюбленным, но и брата я любила не меньше.

Для Найры все откровения взаимоотношений богов были в новинку, но даже Ойша и Махра рядом выглядели растерянными и сбитыми с толку.

— Эшту и Ируга вовсе рассорились. Мой будущий муж решил покинуть нас и Фарсиду. Тогда впервые они заставили меня выбирать. – Афшан скривился, будто мог ощущать обиду Кияны как свою собственную. – И я, как бы тяжело мне ни было, выбрала брата. Я знала, что моя поддержка ему важна, решила, что моя жертва приведёт его в чувство и со временем они с Иругой помирятся. Но Эшту внимал моим словам не более нескольких десятков лет, а после вновь позволил людям дичать и поддаваться жестокости.

Стоя у стены, исписанной старыми письменами, Афшан окинул жриц оценивающим взглядом.

— Не обольщайтесь, – скучающе обронил он с Кияной в унисон. – Жизнь смертных меня не так уж и волновала. Но я забочусь о плодородии земель, и мне было неприятно смотреть, как люди предпочитают перекапывать мои недра в поисках блестящих камней вместо того, чтобы возделывать почву и думать о том, как сохранять её плодовитость. Вам, смертные, было плевать. Земель много. Одни поля засаливались из-за вашего неумения, и вы просто переходили к следующему участку земли, чтобы испортить жизнь и там.