Книга Дикарка для Альфы, страница 149 – Рая Вельс

Корнеев внимательно посмотрел сначала на Аркадия, затем на Вадима.

— Значит, всё-таки приехали.

— Сергей Павлович? — спросил Аркадий.

— А вы, стало быть, тот человек, ради которого Вадим вчера полдня расспрашивал меня о покойниках.

Голос у Корнеева оказался низким, немного хриплым, а взгляд — неожиданно цепким.

— Можно войти?

Тот несколько секунд разглядывал его, затем молча развернул коляску.

— Раз приехали, входите.

В доме пахло крепким чаем, лекарствами и дровами. Корнеев провёл их на небольшую кухню, где на столе стояли недопитая кружка и открытая пачка сигарет. Вадим остался возле окна, а Аркадий сел напротив хозяина.

— Вадим сказал, вы знали Андреевского и Самойлова ещё со времён Чечни.

— Знал. Когда-то даже считал друзьями.

— А потом?

Корнеев усмехнулся без особого веселья.

— Потом война закончилась. У каждого началась своя жизнь. У кого она, конечно, осталась.

Он машинально коснулся пледа и потянулся за сигаретой, но закуривать не стал, лишь покрутил её между пальцами.

— Андрей иногда звонил. Виктор приезжал чаще. Не каждую неделю, конечно, — мог исчезнуть на год, потом объявиться, бутылку привезти, посидеть. Вместе я их после войны видел всего несколько раз. Они вроде бы продолжали общаться, но уже не так, как раньше.

Аркадий внимательно посмотрел на Корнеева.

— Что изменилось?

Тот на несколько мгновений задумался.

— Трудно объяснить. Когда Виктор вернулся из плена, у Андрея уже была совсем другая жизнь: жена, маленькая дочь, работа. А Виктор вернулся туда, где для него самого всё должно было остаться прежним, только прежнего уже ничего не было.

— Вы о Марине?

Корнеев помолчал, прежде чем ответить:

— В том числе. До Чечни они с Виктором собирались пожениться. Он вернулся и узнал, что она жена его друга и у них растёт дочь. Думаете, такое легко забыть?

— Самойлов говорил вам об этом?

— Не сразу. Но я слишком хорошо его знал, чтобы не понимать, что ему это далось тяжело.

На некоторое время разговор оборвался. Корнеев задумчиво вертел в пальцах зажигалку, время от времени поглядывая на Аркадия, словно пытался понять, насколько далеко тот собирается зайти в своих расспросах. Наконец он положил зажигалку на стол и чуть откинулся в коляске.

— Ладно. Что именно вы хотите знать?

— После смерти Марины и Юлии Андреевский приезжал к вам с Самойловым?

Взгляд Корнеева стал внимательнее.

— Приезжал.

— Когда это было?

— Точную дату я вам уже не назову, столько лет прошло. Марину с девочкой к тому времени похоронили, прошло недели две или три, может, чуть больше. Андрей тогда был сам не свой: осунулся, почти не разговаривал. Они с Виктором куда-то ехали и решили заехать ко мне на несколько часов.

— Вы знали куда?

— Нет. Андрей вообще мало говорил, а Виктор ничего не объяснял. Я и не спрашивал. Мало ли какие дела у них были.

— О чём вы разговаривали?

Корнеев нахмурился, словно мысленно возвращаясь в тот давний вечер.

— Поначалу говорили обо всём понемногу, потом, конечно, заговорили о Марине и Юльке. Андрей был уверен, что следователи ошиблись, когда списали случившееся на нападение зверей. Говорил о следах, вспоминал, как их нашли, пытался понять, что там произошло на самом деле. Мы выпили, разговор затянулся, и в какой-то момент Виктор вдруг спросил его: «Ты ничего не вспоминаешь?»